«Люди в России так часто верят в то, что «они там наверху знают, что делать и как быть», потому что с ранних лет в них взращивают это знание. Cogito ergo sum — не про Россию. Я не сомневаюсь — значит я существую. Более того, сомневаться в России, кажется, гораздо страшнее, чем ошибаться. Сомневаться, признавать вину означает показать собственную слабость в споре. Русский человек (здесь мы понимаем, что не можем обобщать, и все же имеем некоторое право говорить о чертах общественного характера, подобных активной жестикуляции итальянцев) скорее умрет, чем признает, что ошибался. В России нередко важно не то, что ты говоришь в споре, но то, как громко ты это делаешь. Ровно этому учит российская пропаганда все последние годы. «Эксперты» в студиях политических ток-шоу не говорят, но кричат. Как правило, единственный человек, который говорит спокойно, — «либераст», подсадной актер, который изображает альтернативную путинской точку зрения. Если ты говоришь аргументированно и спокойно, значит, тебе нечего сказать, значит, в тебе нет правды, потому что о правде в России принято кричать. Никаких «может быть», «кажется» и «вероятно»: здесь есть только одно — «на самом деле». На самом деле «все не так однозначно», на самом деле, если в телевизоре что-то прокричали, значит, так оно и есть». Саша Филипенко в проекте «In other words» — о культуре сомнения. www.wilsoncenter.org/blog-po…vstvuyte