«Всё, благодаря чему российских политиков тридцать лет принимали в мире и пытались с ними взаимодействовать, было получено ими по наследству. Говорили не с Ельциным и Путиным, а с территорией, внушительно выглядящей на глобусе, с ядерным арсеналом СССР, с креслом в Совете Безопасности ООН, с наследственным статусом великой державы. Помогало и доставшееся России военно-политическое доминирование в Центральной Азии и на Южном Кавказе, и репутация одной из значимых культурных, научных и спортивных держав. С Россией торговали, к общей выгоде помогали развивать нефтегазовый и прочий экспортный бизнес, изначально тоже полученный по наследству от СССР. Это был бизнес, созданный в партнерстве с западными странами. Ко всему этому наследству прилагался и незаработанный статус — членство в «Большой восьмерке». Это было отчасти компенсацией за согласие на расширение институтов Запада в Европе, отчасти авансом. Предполагалось, что Россия — если сама не вступит в НАТО и Евросоюз (была дискуссия даже об этом) — со временем станет индустриально развитой демократией. Потому что G7 — это клуб индустриально развитых демократий. Бывший член этого клуба, Россия уходит все дальше от стандартов стран «семерки» и слабеет экономически. Скорее всего российские лидеры, даже будущие, в эту группу никогда уже не вернутся. Но, конечно, «семеркой» все не исчерпывается. Опасны для Путина теперь целых 123 страны-участницы Международного уголовного суда (МУС). Если смотреть из Кремля, то в мире образовалась новая граница, если угодно «гаагский занавес» — по аналогии с железным. Эта новая граница проходит между странами, которые признают МУС и теми, которые его не признают». Максим Трудолюбов написал для проекта «In other words» исчерпывающий текст, в котором на пальцах объясняет практическое и символическое значение ордера на арест Владимира Путина. www.wilsoncenter.org/blog-po…-i-pravo