Из нашего интервью с Константином Эрнстом. 2014-й год. ЭРНСТ: Кого-то, конечно, тошнит и от телевидения. СУПЕР: Вас тошнит от телевидения? ЭРНСТ: Нет, я его делаю и люблю. СУПЕР: Никогда? Вы нажимаете на кнопки пульта... и что, никогда не тошнит? ЭРНСТ: Ну, может, иногда подташнивает, но не от Первого канала. СУПЕР: Скажите, а как бы выглядел ваш телеканал, если бы мы жи­ли в другой России? В свободной, демократической, без ограничений свободы слова. Можете сверстать один телевизионный день? ЭРНСТ: Скажу абсолютно искренне. Я хорошо знаю ­телевизионную практику в Штатах, в Европе, в Англии. У меня там куча друзей и знакомых, я обсуждаю с ними их взаимодействия с властью. Так вот, СМИ, построенного на одной свободе слова, не существует нигде. Наверное, было бы интересно, чтобы такие СМИ и такие страны были. Но так не бывает. Это уравнение для идеального газа. Учебник физики для восьмого класса. СУПЕР: Скажите, как вы миритесь с тем, что на регулярных летучках в Кремле вы получаете распоряжения и установки от людей, которые в четыре миллиарда раз ­глупее вас? ЭРНСТ: Рома, вы были на этих летучках? Эти летучки — абсолютно легендарная вещь. Это обсуждение планов президента, премьера и разных ведомств. Эти летучки — информативные, чтобы можно было подготовить к командировкам журналистов. На них не обсуждают идеологию. СУПЕР: Люди реально боятся, что сейчас начнется война в полный рост. Люди, лишенные полной информационной картины, ловят каждый сигнал, намек и интерпретируют все это как умеют. ЭРНСТ: Нас от войны в полный рост страху­ют великие физики — авторы «Манхэттенского проекта». Они не верили политикам и понимали, что нужно сохранить баланс в мире. Поэтому я думаю, что мы застрахованы. СУПЕР: Вы можете назвать трех людей, которые вас по-настоящему любят? ЭРНСТ: Моя мама. Моя дочь. Моя любимая девушка. Хотелось бы сказать, что это еще и мои телезрители, но я не буду столь самонадеянным.