Здравствуйте, Рома. Я работаю психологом. Мне приходится видеть людей чуть более уязвимыми и обнаженными, чем они есть в остальной жизни. Я вижу очень много горюющих людей, но больше беспокоюсь о тех, кто не может горевать. Нам нужно горевать, мы должны горевать, чтобы выжить и жить дальше. Не в том смысле, что только горевать мы и должны, остальному тоже есть место, но этот порыв - плакать и переживать скорбь нельзя останавливать. Я не знаю, как мне это донести, но горе нельзя останавливать. Хотя я помню про то, что у всех свои обстоятельства. Я очень мучаюсь, когда вижу заблокированное горе. Это страшно, потому что это делает человека мертвым. Я иногда думаю, что живу в мире «Пикника на обочине», в той его части, когда мертвые начинают возвращаться в дома. И как будто так и надо - не горюют, не радуются, как-то так все хреново и ровно. И ничего не хочется. Самое ужасное, пожалуй, это когда человек запрещает себе горевать, потому что, например, это ничего не изменит, или потому что это признак слабости, или просто - плакать не любит. Например, не уехал, остался, надо как-то жить среди этого ужаса. Когда горевать-то. Оживляет часто понимание, что ты не один. И как минимум тот, кто напротив тебя, тоже горюет. Но это чертовски больно — все это чувствовать. Иногда мне удается наблюдать, как человек оттаивает и нарыв прорывается слезами. Тогда я чувствую большое облегчение, как будто жизнь снова немного выиграла. Страшно от осознания того, сколько непережитого, накопленного горя у нас тут и к чему оно может приводить. Здесь у вас была история про человека с галлюцинациями. Думаю о ней иногда. Не очень понимаю только, как пережить 24 число, у меня, как у всех, есть своя повседневная жизнь, планы, обязанности. И при этом - это же день траура и скорби. Ещё думаю о том, что часть моей семьи, бабушка и ее сестры, пережившие войну и репрессии, до конца жизни как будто горевали, но я тогда не понимала, что это и о чем. Сейчас понимаю.