Здравствуйте, Рома. Я из тех, кто уехал. Мы с мужем давно планировали переезд. Просто было ощущение: ну вот нам обоим уже к 40, мы уже чего-то достигли, хочется каких-то перемен, нового опыта и впечатлений. Поживём где-то пару лет, думали мы, и вернемся домой. Сейчас я иногда заглядываю в школьный паблик (класса, где год назад училась моя дочь) и читаю: дорогие родители, в преддверии 23 февраля просим собрать деньги на батарейки и термобелье для наших бойцов. В эти минуты я перестаю даже дышать. Не представляю, что бы мы делали с этими батарейками, разговорами о важном и учебниками с главой про СВО. Первое время после переезда я все время чесалась. В буквальном смысле - невыносимый зуд. Думала, это какая-то болезнь. Оказалось, это естественная реакция организма на стресс и ужас. В новой стране я познакомилась с несколькими семьями из Украины, беженцами, в основном с теми, кто приехал в Европу через Россию, то есть это условный Донбасс. Мы общаемся, стараемся, чем можем, помогать. У них, украинских семей, разные взгляды на происходящее. Есть те, кто очень обижен на Украину: зачем они свою же собственную часть страны бомбили 8 лет (это не мои слова, а их)? За этот год я поняла, какие сложные процессы происходят и происходили. И от этого тошнотворного «все не так однозначно» никуда не деться. Да, сейчас есть определённое добро и зло, чёрное и белое. Но когда это закончится, начнётся не менее тяжёлый период обсуждения, принятия, переосмысления и восстановления. Если бы у меня не было детей, то, наверное, за этот год я бы сошла с ума. Ответственность за детей - единственное, что держит и спасает. Что изменилось за год в ощущениях? Сейчас, спустя год, мне жалко уже абсолютно всех: и украинцев, и россиян. Иногда, конечно, как приступ, возвращается ненависть и злость по отношению к упоротым z-людям или к тем, кто продолжает сидеть в кафе и ресторанах, делая вид, что ничего не происходит. Но теперь это бывает редко. Наверное, мне повезло дважды. Все мои друзья, близкие (единственное исключение - папа, но это, скорее, история про одинокого и брошенного один на один с телевизором человека), знакомые в России не поддерживают этот кошмар. Наши родственники и знакомые в Украине - не отказались от нас и не сказали ни одного плохо слова. Хорошо подбадривает меня установка: это не навсегда. Когда-то я беседовала с Марией Григорьевной Рольникайте, узницей двух концлагерей, автором книжки «Я должна рассказать». После этой беседы у меня было сформулировано что-то такое в голове: добро обязательно победит, горько, что для этого ему надо пройти через ад. Спирали истории повторяются и конец, очевидно, будет тем же: добро обязательно победит.