Александр Уржанов. Я с начала войны слышу этот мотив — что есть какой-то такой волшебный ключ к сознанию, который потерялся. Что есть какие-то не факты, а эмоции и образы, которые человек увидит и одумается. Мне кажется, это большое заблуждение. Все образы все давно видели. Нет людей, которые на самом деле искренне не знают про связанные руки из Бучи или жёлтую кухню в Днепре. Даже если они не видели конкретно их, всё равно замученное тело на обочине или дом, которому стену отрезали как ножом — это образы, которые, увы, всё время рядом с нами, они не новые, они всегда были перед глазами до и помимо этой войны. Не нужно никакой специальной этики и никакого интеллекта, чтобы понимать, что происходит на войне. Для этого даже не нужно быть человеком: ужас смерти такого же, как ты, понимают животные. Делать вид, что это не моё дело, что надо переждать, не лезть и не высовываться — это сознательный выбор стратегии выживания, в которой человек не берёт на себя вообще никаких рисков. Большинство людей так живёт: «я не буду сжигать себя, я буду принимать маленькие решения в свою пользу, экономика как-то вытянет, всё это как-то переживём» — и эта ставка (что часто отказываются признавать) в 99% случаев срабатывает. Такую жизнь легко представить себе как печальную и бессмысленную («у них нет сил, чтобы после тяжёлой работы ещё думать про Украину»), но на самом деле это неправда — эта жизнь чаще всего складывается нормально и даже благополучно. Дети растут, одежда получше, пенсии повыше, чем поколение назад, на столе совсем не плошка риса. Иногда случаются времена, когда безопасно говорить другое , и тогда они с удовольствием скажут «у меня открылись глаза, как это всё было возможно», — но как только снова станет опасно, они отвернут взгляд. Это нельзя изменить, но это не значит, что войну нельзя остановить.