Новости так устроены, что помогают не обращать внимания на (выражаясь языком школьных сочинений) роль личности в истории. «Латвия аннулировала лицензию «Дождя», «Россия напала на Украину» и т.д. И это сразу толкает к разговорам про свободу слова, русофобию, вину по паспорту и всякое такое прочее. А мне кажется, что роль личности — самое интересное. Например, хороший режиссёр Евгений Миронов строит «Театр наций» на российские государственные деньги, и как-то так выходит, что вот он уже надевает камуфляж и едет в разбомбленную оккупированную Украину. А хороший режиссёр Алвис Херманис ставит в «Театре наций» на российские государственные деньги, и как-то так выходит, что потом он делает очень немало, чтобы оболгать и выгнать из Латвии телеканал «Дождь». Казалось бы, какие разные судьбы. Или не разные. Ну просто есть такие люди — и им очень удобно, чтобы у них были не конкретные имена, а «Латвия», «Россия», «весь мир», «народ». У меня почему-то нет сомнений, что если в послевоенной России вдруг будет в каком-нибудь театре неплохой бюджетик, такие люди там мгновенно обнаружатся, делая «новую русскую драму» или «очищая знаменитый русский театр от наследия путинизма» — и совершенно им будет ок. Точно так же как сейчас те, кто после отъезда громче и красивее всех рассуждают про российский колониализм, брали деньги Администрации президента, или Ковальчуков-Ротенбергов, или каких-нибудь ещё «плохих русских», — некоторые и совсем недавно брали, вот только что, ещё платёжка не успела в шредер прыгнуть. Есть, к счастью, в истории и другие личности — типа Натальи Синдеевой. И про «Дождь», если вы ничего о нём не знаете, на самом деле важно знать одно: страна, где есть такой телеканал, на соседей не нападает. Нападает та, которая сначала с такими ребятами расправилась. На «Дожде» сегодня как раз вышла интересная серия Константина Гольценцвайга про то, чем сегодняшняя Россия похожа и не похожа на Третий рейх. В Европе теперь, выходит, это не покажут — а в России за саму постановку вопроса давно светит арест. Кстати, я бы тоже не сравнивал. Путинизм — это не фашизм, и его картину историки когда-нибудь ещё нарисуют. Путинизм в первую очередь — не армия, пропаганда или шутки про сортиры. Это в первую очередь максимальный оппортунизм, реализуемый через насилие. И, как мы видим, он есть не только там, где есть Путин.