Виталий Рустанович @BP_1972 задал вопрос о родительстве и я его хочу вынести из комментариев, потому что он очень важный. Я его чуть перефразировала и оставила самую суть, чтобы посмотреть, где рождается страх. И благодарю тебя, Виталий, за него, потому что это он обращен в самый корень отношений между родителями и детьми. В кавычки взяла твои слова, потому что они помогут распутать этот вопрос. Слова определяют наше состояние и следовательно нашу позицию, из которой мы смотрим и действуем. Может ли близость с родителями "помешать" выходу ребенка в мир? Не ослабит ли семейная "супер-комфортная среда" ребенка перед встречей с "жестким, жестоким и опасным миром"? Не сломается ли ребенок? Вот это – " не сломается ли ребенок" и показывает нашу любовь, но любовь искаженную страхом, которую дети не хотят от нас принимать. Попробую развернуть. Близость, на мой взгляд, рождается только там, где мы видим того, кто перед нами как равного. Равность с детьми можно описать так: 1. Ребенок – это такой же человек как и я и единственное, чем мы отличаемся – количеством пережитого опыта в открытом мире 2. У ребенка, как и у меня есть движущая сила и есть слепые зоны, которые эту силу гасят или искажают. 3. Жизнь ребенка мне не принадлежит. Родитель – это садовник, единственная задача которого вырастить то, что изначально заложено в семени. При этом родитель и сам не знает, какую семечку от получил в подарок от жизни. Разгадка этой тайны и есть самый большой кайф в родительстве. 4. Человек не может влиять на другого человека ничем, кроме как всем собой. Т.е. по сути мы делаем с детьми тоже самое, что делаем с собой. А у детей есть особая привилегия – они видят нас с утра до вечера и видят очень хорошо, потому всматриваются в нас. Мы для них первые ролевые модели. Когда они не принимают нас, это значит лишь одно – им не нравится то, что мы делаем с собой, они не видят в этом смысла и не хотят, чтобы мы их учили своему способу жить. Это четыре (их можно продолжать) столпа, на которые опирается близость между ребенком и взрослым, а на самом деле между человеком и человеком. Получается, что мои дети, пока они живут рядом, вынуждены заниматься тем же, чем занимаюсь я. Я исследую жизнь через переваривание своего опыта и выстраиваю свой мир. Мир – это по сути такая моя метапозиция, в которой мне моя жизнь нравится. Обстоятельства, ситуации, другие люди меня интересуют ровно настолько, насколько они прикасаются ко мне и отражаются в моей жизни. Есть еще один столп – мы источник своего мира, мы его создаем и мы мы же его разрушаем. Вся человеческая реальность – это сплетенные в одну ткань отдельные миры людей. Эту банальность слышали все, но я не только знаю ее, я из нее действую, потому что тысячи раз видела подтверждение этого закона в своей жизни. Из всего вышесказанного следует – единственно ценное, что я могу дать детям и единственное, что они от меня по-настоящему возьмут – это способность исследовать себя и точки соприкосновения с другими людьми и через это способность строить свой мир. Каждую их ситуацию, которую они приносят, я принимаю как личный подарок. Они приносят событийный ряд и свои эмоции, а я разворачиваю их на глубину и показываю, как их сила проявила себя в этой истории. Так я подсвечиваю им самих себя. И то, что они видят, им нравится. Они приносят свои ситуации опять и опять. Тима уже научился и приносит только самые сложные, а Ариша еще учится и мы очень много говорим. Да, мир жесток и узок и одновременно прекрасен и безграничен. Я показываю все его грани, а они сами выбирают, в каком они хотят жить. Можно ли назвать это комфортной средой для ребенка? Не знаю. Это очень большая ежедневная внутренняя работа, которую они вынуждены делать, имея такую мать. Я рассказала здесь только про свою главную родительскую функцию. Но есть еще мой муж, у которого другая сила и он ей воздействует на детей с другой стороны. Его сила – видеть возможности и прокладывать дороги к ним. У него точно такие же столпы, как у меня. Это и есть главные ценности, которые нас соединяют.