Нужно ли нам выбирать между углеродным налогом и квотами на выбросы? По сообщениям Коммерсанта и РБК, 11 февраля в правительстве РФ под руководством первого вице-премьера Андрея Белоусова прошло совещание по обсуждению подготовленного Минэкономразвития проекта плана реализации Стратегии низкоуглеродного развития России до 2050 года. Операционный план должен быть утвержден до 1 марта, у федеральных органов власти совместно с крупным бизнесом есть две недели, чтобы его доработать. Первый вице-премьер Андрей Белоусов считает, что России нужно определиться, по какому пути пойти в вопросе трансграничного углеродного регулирования. Он назвал два варианта: введение оборота квот на выбросы или налоговое регулирование парниковых выбросов. «Нам нужно для себя определиться, что для нас более приемлемо, более выгодно», — сказал первый вице-премьер. Из выступлений министра экономического развития Максима Решетникова на совещании следовало, что Россия больше не воспринимает планируемый углеродный налог ЕС как фактор «торговой войны» (то есть, не собирается в целом делать ставку на оспаривание этой меры в ВТО или введение собственных протекционистских мер). Скорее, углеродный налог расценивается как вынужденный дополнительный повод ускорить российскую программу сокращения углеродного следа, чтобы сохранить конкурентоспособность российских товаров на рынках ЕС. Статс-секретарь, заместитель министра финансов Алексей Сазанов рассказал, что представители министерства недавно вели переговоры с Еврокомиссией относительно того, какие инструменты Евросоюз сможет принимать для зачета. У европейцев «жесткая позиция» — только прямой верифицируемый платеж за углерод в России можно будет использовать для освобождения от уплаты углеродного налога ЕС, подчеркнул Сазанов. Представители крупного бизнеса, в том числе председатель правления «Сибур Холдинга» Дмитрий Конов, глава совета директоров НЛМК Владимир Лисин и председатель правления «ФосАгро» Андрей Гурьев, на встрече заявили о своих опасениях по поводу проектируемого в Евросоюзе трансграничного углеродного механизма, который угрожает дополнительными издержками российским экспортерам (все три компании являются крупными экспортерами своей продукции — полимеров, стали и удобрений, соответственно). В целом плата за углерод — «самый мучительный» вопрос, сказал спецпредставитель президента по связям с международными организациями по вопросам устойчивого развития Анатолий Чубайс. Систему торговли квотами на выбросы и налог на углерод принято считать двумя основными инструментами ценообразования углерода в целях экономического стимулирования бизнеса к сокращению парниковых эмиссий. В низкоуглеродной стратегии, принятой в конце октября 2021 года, этот вопрос ставится осторожно — «цена на углерод» называется лишь в качестве одной из возможных мер целевого сценария применительно к наиболее неэффективным углеродоемким отраслям. В проекте операционного плана также не прописано таких потенциальных решений. Комментарий автора методологии «углеродного следа» и аналитика углеродного регулирования Виктора Потапова Нельзя выстраивать планы национального углеродного регулирования, основываясь на откровенной дезинформации, несущейся из «каждого утюга» в наших СМИ, в том числе из уст нашего великого реформатора Анатолия Чубайса, в частности о том, что якобы «систему торговли квотами на выбросы и налог на углерод принято считать двумя основными инструментами ценообразования углерода». Во-первых, как установлено ещё в 2004 году в исследованиях ИЭА (Институт экономического анализа), порядок ценообразования стоимости квот на выбросы углерода определяется уровнем ВВП, приходящимся на единицу квоты на выбросы углерода в тонном эквиваленте СО2, и не зависит от величины углеродного налога. Читайте далее: https://regnum.ru/news/polit/3507012.html