Климатические изменения и деньги. Часть 4 Предыдущая часть https://t.me/regnum_na/8930 Законопроект №37939-8 «О проведении эксперимента по ограничению выбросов парниковых газов в отдельных субъектах Российской Федерации» необходимо отложить до завершения НИР по исчислению поглотительного ресурса российских территорий и определению «цены на углерод» в экономике РФ. В существующем виде законопроект откровенно направлен на продолжение скрытой продажи национального экологического потенциала. В предыдущей главе «Климатические изменения и деньги. Часть 3» было показано, что Парижское климатическое соглашение движется, как и Киотский протокол, в тупик и скоро развалится. Что же предлагается ему на замену? По моему мнению, на смену Парижскому соглашению Запад готовит ESG-трансформацию, дабы не потерять контроль над механизмами экологического протекционизма, разработанными для подавления экологического суверенитета развивающихся стран и России. Для обоснования этого предположения рассмотрим, как трансформировались международная климатическая повестка и углеродное регулирование на протяжении 30 лет? Международные климатические проекты в целях снижения выбросов парниковых газов начали реализовываться уже в первой половине 1990-х годов несколькими странами в процессе реализации пилотной фазы совместного выполнения обязательств в соответствие с Рамочной конвенцией ООН об изменении климата (РКИК). В этот период (1992−2000 гг.) климатические проекты кредитовались странами Приложения 2 РКИК (страны ОЭСР), которые взяли на себя ответственность по финансированию процессов выполнения обязательств по ограничению выбросов, в том числе и по организации странами Приложения 1 (страны с переходной экономикой, включая Россию) и развивающимися странами систем учета выбросов и поглощения парниковых газов на территориях своей юрисдикции. Основной целью данного периода было создание кадастров выбросов и поглощения стран, а также определение «цены на углерод» по себестоимости результатов климатических проектов, которая в климатических проектах пилотной фазы РКИК колебалась от $5 за тонну СО2-эквивалента в развивающихся странах до $10−25 в странах с переходной экономикой, и от $100 до 600 в странах ОЭСР. В этой связи следует обратить внимание, что только спустя почти 30 лет спецпредставитель президента РФ по климату Руслан Эдельгериев высказал мнение о том, что «в России необходимо установить цену на углерод, что облегчит российским климатическим проектам выход на международные рынки. Спецпредставитель президента РФ также отметил, что справедливую цену на углерод нельзя просчитать с ходу, нужно заказать научно-исследовательскую работу Минэкономразвития РФ». В связи с этим возникает невольный вопрос, по какой причине тогда и в Климатической стратегии достижения углеродной нейтральности к 2060 году, и в Федеральном законе №296 ФЗ «Об ограничении выбросов парниковых газов», и в законопроекте №37 939−8 «О проведении эксперимента по ограничению выбросов парниковых газов в отдельных субъектах Российской Федерации» отсутствует ТЭО и порядок определения «цены на углерод» и затрат на выполнение стратегии? Но вернемся к международной повестке. Определив в 1992—1995 годах необходимые затраты для снижения выбросов парниковых газов на собственных территориях, которые оказались колоссальными, страны ОЭСР, чтобы сохранить конкурентоспособность своих экономик, решением Первой конференции сторон РКИК (Берлин, 1995 г.) признали свои обязательства по ограничению выбросов на уровне 1990 года неадекватными и приняли решение по разработке протокола, уточняющего обязательства по ограничению выбросов. Так в 1997 году на свет появился Киотский протокол (КП), в котором были приняты механизмы его реализации (статьи 4, 6, 12, 17), включая порядок реализации международных климатических проектов (статьи 6, 12). Читайте далее: https://regnum.ru/news/polit/3506851.html