Товарищ с позывным «Камень» напомнил мне эпизод из самого начала нашей совместной службы, когда в один из вечеров почти сразу после мобилизации мы сидели и обсуждали возможные ситуации общения с мирными людьми Донбасса, проблемы и сложности доверия, отношений вооруженных и безоружных. Самый младший из нас, веселый парень без царя в голове, которому едва исполнилось 20, очень волновался: он начитался историй об отравлениях, наводчиках, переодетых азовцах и прочих тайных агентах Киева и представлял себе встречу с мирными как нечто куда более опасное, чем любой обстрел или стрелковый бой. Он придумывал и предъявлял нам как старшим товарищам всё более и более фантастические и изощренные ситуации, чтобы, наконец, вытрясти из нас своеобразную индульгенцию на насилие, чтобы хоть кто-то сказал ему: «Ну, тогда, конечно, стреляй без раздумий». Не получалось. В какой-то момент он придумал еще один сценарий, на его взгляд безупречный. «А что если ты один, командира рядом нет, а тут подросток лет 15 идет к тебе с руками в карманах и не реагирует на окрики, не останавливается ни в какую… А вдруг у него там нож, пистолет, граната, наконец, — что делать»? Уж не помню кто, может, Камень, может, я, а может, и кто другой, устав от этой странной и неприятной словесной игры, в сердцах сказал: «Что делать, что делать — решить для себя уже наконец, что тебе по душе: в крайнем случае умереть от того, что доверился, или жить, зная, что убил невиновного. За тебя этот выбор никто не сделает». Морали никакой. Противный, но нужный, наверное, был разговор. Парень служит теперь в другом подразделении, надеюсь, с ним всё хорошо.