Суверенизация науки и образования: не навреди! (2/2) Болонская система Сейчас только эксперты и практики образовательной политики помнят, в чем суть этого процесса, зачем в него вступила Россия и что получила в итоге. Для широкой публики – это двухуровневая модель бакалавриат + магистратура. Именно от нее, по большому счету, и призывают отказаться. Причины выделяются достаточно однообразные – за 4 года подготовить хорошего инженера (историка, социолога и т. п.) невозможно. И здесь есть ряд нюансов. Первый – сейчас приблизительно четверть всех образовательных программ и так существует вне пространства бакалавриата и магистратуры. Для многих «силовых», инженерных направлений и подавляющего объема медицинских сохранился или возродился специалитет – 5 и даже 6-летний. С другой стороны, ведущие вузы спокойно добавляют по полгода-году к бакалавриату, если видят, что не укладываются в стандартную 4-летку. Сам по себе специалитет – это наследие советской эпохи, когда профессию получали один раз и на всю жизнь, а технологический прогресс не вызывал пересмотра требований к компетенциям каждые 5-7 лет. Сейчас ситуация совсем иная – рынок труда динамичен, появляются новые профессии, но перемены столь стремительны, что к моменту выпуска первых бакалавров их компетенции оказываются устаревшими. Научно-образовательные управленцы не возражают против возрождения специалитета в тех областях, где он необходим – сейчас ярче всего обсуждения этого процесса при подготовке школьных педагогов. Второй – ключевым достоинством Болонской системы является ее динамичность и индивидуализация образовательных траекторий. Студент может сам выбирать комбинации компетенций, которые ему необходимы. Третий – сейчас идет переход к новой модели «2+2+2», которая предусматривает возможность набора на укрупненные группы направлений подготовки и закладку на первых двух курсов базы профессиональной области. Далее – выбор направления и «заточка» студента под более узкие рамки. Наконец – уже на этапе магистратуры – формируется окончательная привязка к научной или практической области. Все эти достоинства, которые появились в ходе адаптации к Болонской системе, нужно сохранить – в этом заинтересованы все стороны процесса: студенты, университеты, работодатели. Международное сотрудничество Наука по своей сути коспомополитична, как универсально знание относительно любой идеологии. Именно в этом залог мощного дипломатического потенциала сферы исследований и образования, к которому не раз прибегали ведущие державы на фоне острых внешнеполитических кризисов. С другой стороны, наука сейчас становится все более масштабной – современные мегаустановки практически невозможно создать силами только одной страны. И Россия здесь выступает в качестве мирового лидера по целому ряду направлений – часто монополистом в изготовлении тех или иных приборов. Без них не заработают зарубежные установки, но и без части иностранных компонентов не запустить наши. Дороговизна и масштаб меганаучных проектов делают невозможным создание полного спектра силами любой из стран – необходимо сотрудничество. Да и все основные открытия сейчас совершаются силами больших коллективов. Отметим, что во многих проектах участие России сохраняется, причем к обоюдной пользе всех сторон. Отсюда вывод – да, нужно трезво оценить пользу всех наличных форматов международного сотрудничества, но и закрываться от всего остального мира было бы самоубийственно для российской науки. Вывод Новая реальность дает новые возможности. Силы сейчас необходимо направить не на бездумный луддизм и демонтаж всего «пришлого», а на трезвую оценку, выбор лучших практик и отказ от политически мотивированных ограничений. В любых кардинальных решениях нужно руководствоваться принципом «Не навреди!» или хотя бы «предотвращения большего зла меньшим». Потому призываем коллег к спокойной и экспертной дискуссии – именно холодная голова и трезвый расчет всегда полезнее яркого, но пустого политического хайпа.