Пост-эпоха Мы живем в эпоху приставки «пост»: пост-иронии, пост-правды, пост-модерна. Определяя настоящее исключительно через прошлое, через уже пройденное человечеством и отсчитывав себя от пройденного. Как муха, которая влетела в каплю смолы и более не способна представить себя вне застывшей вязкости янтаря. Пост-эпоха началась еще до 24/02: мифом основания современного российского государства стала Великая отечественная война, а российская власть при потужном и малоуспешном конструировании смыслов и идей опиралась именно на прошлое. Конструировала себя, как потомков, преемников, продолжателей-подражателей — но не как творцов. Тут напрашивается библейская отсылка: к творению и созиданию не способна только противоположность Бога и добра. То, что мы и наблюдаем после 24 февраля. Подобная политика с упором на прошлое возможна только в отсутствии образа будущего. Ведь совсем не задумываться об идее, которая выше банального потребления и комфорта, люди все равно не могут. Или вспомним длящийся поворот к «правому популизму» в странах Европы и Америки – это ведь тоже возврат в прошлые времена, игра на страхах перед будущим и желание любой ценой сохранить статус-кво. Эпоха «пост» видна даже в творчестве: сравните число утопичных произведений и количество антиутопий. Боязнь будущего существовала всегда, но раньше было больше писателей-фантастов, видящих завтрашний день желанным, а не опасным. Сегодня даже писать о хорошем образе будущего стало несколько неловко — из-за нежелания быть принятым за идеалиста. В час, когда, по меткому выражению Ребе, "страна запускает ракеты по Киеву, а не на Луну", затруднительно концептуализировать будущее как нечто хорошее. Но этим необходимо заниматься — иначе завтра никогда не наступит. Сейчас же российское прогрессивное общество, которое просто обязано конструировать новые смыслы, живет как будто в безвременье: не желая возвращаться в прошлое, осознавая ужас настоящего, но не имея никакого представления о будущем. Основа любого будущего — молодежь, которая чуть позже и будет формировать страну. В их отношении, кажется актуальным подзабытый термин «потерянное поколение». Часть российской молодежи попала через бессмысленную и кровавую мясорубку, часть — уехала из страны, часть — осталась, стиснув зубы и теряя надежду. Теперь многие отсчитывают новый период жизни, опираясь исключительно на «проклятый февраль». Всех молодых россиян объединяет потерянное — по сравнению с довоенными реалиями — будущее. Перспективы, планы, развитие, которые обратились в прах после единственного росчерка пера на указе о начале войны. Потрясает отсутствие неизбежности происходящего — эта война не была предопределена. Ныне происходящее — абсурд, ужасная случайность, лишенная любого смысла для подавляющего большинства людей в России. На смену пост-идеям и образам обязательно придут новые. Вопрос только в том, когда захочется встать с утра, потянуться, улыбнуться всходящей заре, а не задергивать шторы, успокаивая себя, что и в липкой темноте настоящего можно жить. Егор Паламарчук