​​К рождественским морозам вспоминается история немецкой “снежной катастрофы” зимой 1978-79 годов. Это были, возможно, крупнейшие операции Бундесвера и ННА ГДР, а еще — звездный час атомной энергетики. В конце декабря над Балтикой столкнулись воздушные потоки со Средиземного моря и из Скандинавии, что вызвало сильнейший ветер, снегопады и сорокаградусные морозы. В обеих Германиях оказались парализованы автомобильные дороги, и к их расчистке привлекли танковые части. На железных дорогах сапёры взрывали огромные сугробы, которые, бывало, заносили составы целиком. Отрезанные города снабжались продуктами и медикаментами при помощи армейской авиации – в том числе остров Рюген, с которым другой связи не осталось вообще. До соседнего Хиддензее добирались по льду на санях. Но хуже всего обстояли дела с энергетикой: в ГДР из-за морозов пришлось остановить угольные шахты, и по всей стране обрушилось электро- и теплоснабжение. Единственной электростанцией в стране, работавшей на полную мощность, была недавно введенная в строй АЭС “Бруно Лойшнер” в Грайфсвальде, построенная при участии СССР. 13 февраля 1979 года метелью оказалась отрезана ночная смена АЭС, работавшая пятьдесят часов. Тогда стихийное бедствие наглядно продемонстрировало серьезное преимущество атомной энергетики: автономность и низкую зависимость от топливных поставок. Интересно, приведет ли к новому росту ее популярности в Европе уже даже не “зеленый переход”, а украинский конфликт: как видно из судьбы Запорожской АЭС, такой объект — предмет стратегических торгов, который крайне снижает боевую активность вокруг себя, даже если бомбардировки энергосети стали основой военной стратегии. Пётр Кромских