Мы не могли повзрослеть (2021) 46-летний холостяк Сато работает графическим дизайнером на задворках японского шоубизнеса. Однажды он получает запрос на добавление в друзья от первой любви, о которой ничего не слышал лет двадцать, что становится триггером ностальгического алко-трипа по волне его памяти. Ситуация осложняется тем, что из-за ковида у токийских баров комендантский час, и пьянствовать приходится буквально посреди мусора. Дебютный полный метр клипмейкера Ёсихиро Мори «Мы не могли повзрослеть» устроен как фильм «Необратимость», задом наперед, только травматическое вторжение Реального, с которого начинается нарратив и которым заканчивается хронология, выглядит не как случайная вспышка насилия из ниоткуда, а как осознание исчезновения жизненных возможностей и осады обыденности («Мне 46, и я превратился в довольно скучного человека»). Воспоминания ведут Сато в Токио нулевых и девяностых с тщательно воссозданными гаджетами и модой соответствующего времени, расцветом Харадзюку и Tower Records, ламповыми гей-баром и космическим номером в почасовом мотеле. И, главное, с возлюбленными, друзьями и теми, кто занимал их место по странному стечению обстоятельств. Как пел Александр Донских фон Романов, жизнь – это роман, и каждому из нас отведена страница. Из таких страниц и состоит «Мы не могли повзрослеть»: страница про неудавшуюся невесту в тридцать пять (которой было отказано на основании того, что все вокруг женятся после Фукусимы, и это слишком банально); страница про гипнотизирующую японскую кореянку, которая подрабатывает проституцией, в двадцать пять; страница про жовиального коллегу и товарища, который взял Сато с кондитерского завода в цифровой стартап в двадцать (в сцене-практическом пособии, как надо проводить собеседования) и самая сокровенная страница про первую любовь, которая началась по переписке. Западные рецензенты, каталогизируя утраченные мечты и ушедшие любови протагониста, с готовностью диагностируют инфантильность последнего (название помогает) и нарциссический страх быть не таким как все, который приводит в итоге не только к «самой обыкновенной» жизни, но и к несчастному, пассивному одиночеству. Хочется сделать строго противоположный вывод (как фильм и, судя по всему, роман, на котором он основан, суть противоположность романа воспитания): Сато прожил, по крайне мере, какое-то количество интенсивных и содержательных лет, потенциальность которых выходит далеко за пределы их хронологического момента. Что же до той точки (мусорной свалки), из которой подвыпивший герой, «несчастный» и «пассивный», начинает вспоминать, её можно трактовать как запуск определенного рода трансценденции. Ведь, как писал Славой Жижек, субъект – это как раз жест становления пассивным и жест отстранения. А без встречи с экзистенциальным ужасом не услышать зов бытия. www.imdb.com/title/t…14236064