Мо Янь «Сорок одна хлопушка» Тихой сапой вышел новый русский перевод Мо Яня – романа 2003 года «Сорок одна хлопушка». Наверное, можно констатировать, что Мо Янь так и не стал в России модным автором, несмотря на честные усилия издателей и многочисленное перепечатывание в прессе дурацкого выражения «галлюцинаторный реализм»: китайца не обсуждают в столичных салонах и на цифровых пастбищах, а «Сорок одну хлопушку» не найти в фотоотчетах с книжных ярмарк и в списках новогодних подарков от литературных обозревателей. От этого Мо Янь не перестает быть одним из лучших ныне живущих писателей, и нам всем повезло, что его до сих пор продолжают много и качественно переводить на русский язык, хотя с вручения Нобелевки прошло уже почти десятилетие, и можно было бы успокоиться. Главный герой «Сорок одной хлопушки» – необычный юноша Ло Сяотун, который одержим двумя и только двумя занятиями: рассказыванием историй и поеданием мяса. И то, и другое у него получается превосходно. «Сорок одна хлопушка» из названия – это сорок одна история из детства Ло Сяотуна, что он рассказывает в эротоманском полубреду старому буддийскому монаху, пока вокруг творится всякая чертовщина. В оригинале Мо Янь обыгрывает иероглиф 炮 ([пао], даже чисто фонетически отсылающий к имитации выстрела; отсюда англоязычное название романа «Pow!»), означающий и пушку/хлопушку/петарду, и россказни любителей прихвастнуть. С самого начала автор готовит читателя к тому, что хлопушки Ло Сяотуна – не просто невинные байки, а в качестве чеховского ружья выступает найденный в процессе сбора мусора японский миномёт времён Второй мировой. Что же касается мяса, то тут малышу Сяотуну просто нет равных: он различает тончайшие ароматы и вкусы, слышит, как мясо разговаривает с ним, играючи выигрывает конкурс по скоростному поеданию у здоровенных мужиков; его называют то мясным мальчиком, то мясным богом; для него мясо живее, интереснее и разнообразнее людей. Свиные головы, отварная баранина, тушеная говядина, собачатина, страусятина – всего этого в «Сорок одной хлопушке» так много, что читателям-вегетарианцам может, наверное, в какой-то момент поплохеть. Позволим себе цитату: «Всё в этом мире пустое, реально только мясо у тебя в желудке. Если покупать мясо и отправлять в живот, всё будет в полном порядке. С мясом в брюхе и в свинячьем хлеву рай.» Несмотря на магические обстоятельства, при которых Сяотун держит свою бесконечную речь в непрерывно оскверняемом храме, предмет его рассказов пугающе реалистичен. Он вырос в небольшой деревне мясников, в которой буквально все крестьяне забросили сельское хозяйство в пользу забоя скота под предводительством старосты-визионера Лао Ланя, придумавшего впрыскивать в туши животных воду с формальдегидом. Малокультурные обозреватели изданий вроде Guardian и New York Times увидели в «Сорок одной хлопушке» примитивную метафору современного китайского общества – общества жадных, коррумпированных и завистливых мясников, в то время как у Мо Яня это всего лишь контекст капиталистического общества как такового, на фоне которого разворачивается античная трагедия родителей Сяотуна и колоссальной фигуры деревенского старосты. По Аристотелю, трагедия есть «подражание не людям, но действию и жизни». Трагических героев определяют их поступки и неумолимая участь, какими бы нравственными они ни были сами по себе; комических – неизменный характер, амплуа, что бы они ни делали и чего бы с ними ни происходило. У Мо Яня Сяотун выводит галерею, казалось бы, комических персонажей – деревенских дураков с типическими характерами, но «действие и жизнь» методично превращает каждого из них в трагического персонажа (схожим образом работают, например, «Бесы» Достоевского), а староста из гоголевского Губернатора превращается в кого-то вроде крестного отца. По меткому выражению философа Агамбена, участь – трагическая тень характера. «Сорок одна хлопушка» – далеко не лучший роман Мо Яня, и вряд ли именно с него стоит начинать знакомство с автором. Здесь как ни в каких других вещах чувствуется некоторый методический автоматизм.