Потом ему делают экспериментальную операцию, и он начинает умнеть - да не по дням, а по часам. Осознав действительность, Чарли становится агрессивным социопатом, потому что отвечать любовью на издевки может разве что Иисус ( хотя, судя по «Последнему искушению Христа» Скорсезе, соблазнов дать в табло табуреткой у него было едва ли не больше, чем у простых смертных). «Друзей» к нему тоже уже не тянет: люди с трудом принимают тех, кто в чем-то превосходит их.

Но начинает понимать он не только это. Чарли прощает семью, которая предала его. Его умственная отсталость - их трагедия в первую очередь. Люди боятся и сторонятся его: непредсказуемый (как будто от здоровых знаешь, чего ожидать). Но чаще всего Гордонов тупо травят. Они одиноки в своей беде и изменить отношение общества к инвалидности сына у них не хватает ни духа, ни возможностей. Гораздо проще сдать его в психушку.

В общем, горе без ума, и от ума - тоже горе. И как-то страшно все это. Подобрее что ли надо быть друг к другу. Похожи мы или нет...

Впрочем, автор сжаливается над Чарли: после стремительного прогресса начинается такой же стремительный регресс, впереди - скорая смерть. Перед освобождением Чарли возвращается к своему первобытному состоянию, и, похоже, для него это только к лучшему - опять все будет Божья роса, а из глубин подсознания будут всплывать не только сцены семейных скандалов и уличных избиений отморозками, но и воспоминания о минутах счастливой, взаимной любви, которые подарил ему автор в период прозрения.