Фильм Андрея Кончаловского “Дорогие товарищи” — безусловная удача.
По фильму западный зритель будет узнавать о том, что такое Советский Союз, а, следовательно, и Россия. При этом ничего такого страшного о России в фильме нет.

Фильм, напомню, о восстании рабочих в Новочеркасске в 1962 году. Вернее фильм о том, как верные строители коммунизма разочаровываются в нем, видя многогранную жестокость власти.

Есть группа трусливых чиновников, их успокаивает очень похожий на себя Анастас Микоян.
Есть рабочие, которые, очевидно, справедливо возмущены повышением цен и глухотой исполнительных органов. Рабочие ведут себя так, как должны вести себя сознательные люди в западных демократических обществах — собираются толпой и крушат горком партии.

В фильме есть простые человеческие эмоции, сочувствие, которое исходит от работника КГБ — он не просто помогает героине искать на кладбище предположительно убиенную дочь, он еще и светит в камеру красивым выразительным подбородком, а потом влюбляется в героиню. Учитывая, что точно такой же подбородок есть у любовника с которым героиня просыпается в первой сцене фильма, мы понимаем, что работник КГБ вполне может рассчитывать на взаимность.

Кроме того в фильме есть история настоящего народного восстания с человеческими жертвами. Мы-то об этом восстании ничего нового из фильма не узнаем, а вот иностранцам будет интересно посмотреть. Сцена восстания, кстати, сделана блестяще — Кончаловский прекрасный режиссер. И люди падают впечатляюще, и парикмахерша умирает поразительно натурально, и вообще Юлия Высоцкая за витринным стеклом — прекрасный образ того, что от мира нужно не только прятаться, в него вообще не нужно смотреть.

Наконец, в фильме есть хороший Сталин — героиня несколько раз говорит, что при Сталине цены снижали, а при Хрущёве только повышают. Эту фразу взяли на вооружение советолюбивые критики фильма. В фильме то понятно — это такая двойная ирония. Вроде как сравнивать плохое с худшим в пользу худшего. Но не таковы историки, взрощенные в инкубаторе для камрадов.

Армия в фильме вообще прекрасная — солдатики, которых ненавидит офицер КГБ, оказываются отличными ребятами. И по народу не стреляют.

Кончаловский хотел сделать гиперреалистичную драму в стилистике Хржановского.

Чёрно-белый фильм начинается так. Юлия Высоцкая просыпается, садится в кровати и надевает трусы. Потом она надевает лифчик, пояс, и долго надевает чулки. От любовника она идёт домой, где заходит в ванную-туалет, снимает трусы, садится на унитаз. За целлофановой занавеской в это время моется дочь героини. Героиня, сидя на унитазе, говорит что у дочери большие сиськи. Потом героиня встает, надевает трусы, говорит, что дочери нужно надеть лифчик, а то сиськи слишком большие, и уходит.

Можно же было бы продолжать в том же духе, получилось бы очень хорошо. Ну, только вот сцену разгона восстания оставить. И еще где отец героини пьёт венгерский бальзам и рассказывает, что на Дону Бога нет, потому что там все друг друга убивают, приколачивая язык гвоздями к подбородку.

Но режиссер свернул куда-то в сторону обобщенного представления о прекрасном. И фильм заканчивается сценой, будто из мюзикла, где мать и дочь стоят обнявшись ночью на крыше на фоне большой и яркой южной полной луны.

То есть, успех, конечно, но с некоторой бродвЭйщиной.