​​​​В книжном клубе вчера обсуждали мемуары английской натуралистки и университетской преподавательницы Хелен Макдональд. Так это у нас здорово получилось, что захотелось вам про эту книгу ещё раз подробнее написать.

«„Я“ значит „Ястреб“» — это рассказ об утрате. За семь лет до издания этой книги у Макдональд внезапно умер отец. Найти утешения она пытается не в самой традиционной компании: забивает холодильник мертвыми тушками цыплят и покупает себе ястреба-тетеревятника. В какой-то степени это не было экстраординарным событием. Ловчие птицы жили у неё в квартире еще в детстве.

«Тощая дылда с испачканными чернилами пальцами, с биноклем на шее и заклеенными пластырем коленками, я была застенчивой, косолапой, колченогой, фантастически неуклюжей, безнадежной в спорте и страдала от аллергии на собак и лошадей. Но у меня была страсть. Птицы. В основном ловчие. Я не сомневалась, что на свете никогда не было и нет ничего прекраснее. Родители думали, что эта страсть вскоре уступит место другим увлечениям — динозаврам, пони, вулканам. Но нет. Становилось только хуже. Когда мне было шесть, я пыталась спать со сложенными за спиной руками, как птица. Правда длилось это недолго, потому что спать таким образом очень трудно. Позже, когда я увидела изображения древнеегипетского бога Гора с головой сокола, такого фаянсово-бирюзового, с идеально выведенной усоподобнойполоской под большими, глядящими прямо в душу глазами, меня охватил странный религиозный трепет. Это был мой бог, а не тот, которому мы молились в школе, — старику с седой бородой, в ниспадающем складками одеянии».

Переживание утраты и последующей за ней депрессии происходит одновременно и привычным, и недоступным для многих способов. В период сильных душевных потрясений многим из нас советуют отвлечься на какое-нибудь дело. Хелен пошла дальше. Она не просто отказалась от научной карьеры и контактов с людьми ради ястреба, но и сама стала похожа на птицу: нервная, склонная к приступам страха и ярости, вечно настороже. Нельзя сказать, что перспектива жизни без людей ее пугала. Скорее, страшила сущность птицы — стремящейся к убийству, не испытывающей сожалений и скорби. Погрузившись в мир дикой природы, она постепенно признает этот путь заманчивой, но опасной ложью. Кто бы что ни советовал, а настоящее утешение для нашего вида приходит в объятьях себе подобных.

«В поезде по дороге домой я все время думала о папе и о той ужасной ошибке, которую совершила. Мне казалось, что мое горе пройдет, если я убегу от мира людей в мир дикой природы. Так многие поступают. Я читала об этом в книгах. Скитания авторов часто были вызваны пережитым горем или тоской <...> Теперь я знала цену этим словам: заманчивая, но опасная ложь. Я злилась на саму себя и на свою бессознательную уверенность, что именно так могу исцелиться. Руки нам даны, чтобы протягивать их другим. Они не предназначены лишь для того, чтобы служить присадой для ястребов. И дикая природа — не панацея для человеческой души, слишком многое может разъесть душу так, что от нее ничего не останется».

У этой книги очень много достоинств, но для меня главное в самой личности Макдональд. Она не стремилась к писательской карьере, не хочет её продолжать. Просто по стечению обстоятельств, переживая горе, она увидела столько чудес в окружающем нас мире, что не поделиться ими было как-то противоестественно её собственной природе.