Я хотела уйти на каникулы, но не получилось. Считаю важным сказать, что историю политического террора должен знать каждый. Я читала мало свидетельств, но каждый раз это был важный опыт. «Крутой маршрут» Евгения Гинзбург «Симфония безумия и ужаса» началась для 33-летней Евгении Гинзбург в 1937 году, когда она зашла в Казанскую внутреннюю тюрьму НКВД - ее задержали по подозрению в террористической деятельности, не имеющей отношения к реальности. Евгения была преданной своему новому государству и никаких убийств партийных деятелей не планировала, но следующие двадцать лет в стране правили ложь и страх, так что шансов доказать свою невиновность ей не оставили. Без особых разбирательств Гинзбург получила суровое наказание: ей предстояло 10 лет провести в одиночном заключении в ярославской тюрьме. А это значит - совершенно другой порядок жизни, который движется только по пяти командам: подъем, кипяток, оправка, прогулка, отбой. О всех старых привычках приходится забыть. Всю книгу меня поражало, насколько человек может приспособиться к нечеловеческим условиям. «В семье меня всегда считали страстной и неуемной пожирательницей книг. Но по-настоящему раскрылся передо мной внутренний смысл читаемого только здесь, в этом каменном гробу. Все, что я читала до этой камеры, было, оказывается, скольжением по поверхности, развитием души вширь, но не вглубь. И после выхода из тюрьмы я опять уже не умела больше читать так, как читала в Ярославской одиночной. Именно там я заново открыла для себя Достоевского, Тютчева, Пастернака и многих других». Но через два года обстоятельства по независящим от неё причинам изменились и этапом Гинзбург направили на Колыму, где она пробыла до 1957 года. Больно было читать, как тысячи политзаключённых радовались, что из ужасной тюрьмы их все-таки увезут, как много надежд у них было на ссылку - смогут работать, смогут общаться, дышать свежим воздухом. На деле же их ждала убивающая все живое работа, постоянный холод, плохая еда, которой стало совсем мало в военные годы. За время заключения Гинзбург потеряла сына, отца и мать. Сама часто была близка к смерти, но каждый раз та отходила в сторону. Гинзбург нашла верных подруг, писала стихи, встретила своего нового мужа, удочерила девочку Тоню, смогла добиться разрешения увидеть младшего, выжившего, сына Васю и была реабилитирована в 1955 году и смогла покинуть Колыму. «Много раз за восемнадцать долгих лет наших "страстей" мне приходилось быть наедине с подошедшей совсем вплотную Смертью. Но привычка все равно не выработалась. Каждый раз — все тот же леденящий ужас и судорожные поиски выхода. И каждый раз мой неистребимый здоровый организм находил какие-то лазейки для поддержания еле теплящейся жизни. И, что важнее, каждый раз возникало какое-то спасительное стечение обстоятельств, на первый взгляд абсолютно случайное, а по сути — закономерное проявление того Великого Добра, которое, невзирая ни на что, правит миром». «Серый - цвет надежды» Ирина Ратушинская Поэтессу и писательницу Ирину Ратушинскую арестовали в Киеве в 1982 году за антисоветскую агитацию. Четыре года она провела в женской колонии строгого режима для «особо опасных государственных преступников» в Мордовии. Это время в сборнике, изданном Музеем истории ГУЛАГа, и описано. Документальная проза и много стихов. Эта книга - единственная книга о женском политическом лагере строгого режима постсталинской эпохи. В аннотации сказано, что на этих страницах есть место вере в лучшее, а она мне сегодня очень нужна. «Метео-чертик. Труды и дни» Ольга Раницкая Киевлянке Ольге Раницкой было чуть больше тридцати, когда она по ложному обвинению в шпионаже была приговорена к пяти годам заключения. В 1937 году ей пришлось расстаться с сыном - подростком Сашкой - и приехать в Карлаг, куда за шесть лет до этого привезли 52 тысяч крестьянских семей и бросили под открытым небом. Выстроенный здесь трудовой лагерь кормил армию, давал государству зерно, мясо, оружие и одежду. Сама Ольга не была из крестьянской семьи, ее мать - зубной врач, отец - юрист, а она училась в медицинском.