...Я стою перед школой. Украинский снаряд пришел точно ко входу. Тут входная группа была с какими-то затеями – обломки колонн перед входом торчат как руины античной эпохи, по которым от души врезали варвары. Кабинет наверху видно целиком: неудивительно, когда одной стены нет и остатки мебели, какие-то репродукции на стенах орут «здесь была жизнь». Напротив – многоквартирник, и видно, что окна – не стекла, а сами рамы вбиты внутрь. На месте, где я стою с телефоном, этим снарядом убиты двое. Еще одну женщину срубило осколком дальше по улице. Самое парадоксальное ощущение – это то, как тут все привыкли к таким вещам. Рестораны открыты, внутри никто даже не поворачивает голову, когда слышен очередной залп с окраины. По улице идут как идут. Многие уехали и, видимо, такие стоики и остались. Война не присутствует в кадре постоянно. Эта злобная тварь ходит где-то по округе и постоянно напоминает: «А я тут, я тут!». Это не то чтобы страшно, а неуютно. Украинские военные любят напоминать о себе. И люди гибнут. Сегодня один, завтра другой. Не знаешь ни дня, ни часа, куда падет жребий. Затем ты поворачиваешь голову и утыкаешься в рекламу массажа, предложение купить офигительные штаны и гуляющую парочку: девушка с лицом ребенка и фигурой Моники Беллуччи и парень в чем-то военизированном и с аккуратной бородкой «под чеченца». Признать его вайнахом мешает только заливистое шоканье и хэканье, когда они смеются. Вокруг все бешено цветет, солнце затапливает улицы, ребята, которым сорок на двоих, гуляют под ручку... Евгений Норин о Донецке: https://readovka.news/news/100630