Бродский наш! Смотреть вечно можно лишь на немногие вещи. Как течет вода, как горит огонь, и как отечественная оппозиционная интеллигенция пытается что-то сделать с Иосифом Бродским. Когда Бродского пытались выписать из истории Дмитрий «Большое Я» Быков и Антон «Кто это вообще» Долин, это было комично. Теперь за дело взялась тяжелая артиллерия в лице Ксении Анатольевны Собчак, снявшей фильм на час экранного времени, посвященный единственной мысли: никакой Бродский не русский имперец. Бродский — это автор, которого только утонченность и изысканность спасает от продажи его сборников в аэропортах и на вокзалах. Для отечественного либерала он долгое время был кумиром — преследование советской властью, происхождение, эмиграция; при этом — бесспорный и громадный литературный дар. Но при этом... ...Это самая нелиберальная из либеральных икон. Дело не только в резком послании на независимость Украины. Это действительно был певец империи здорового человека, по нелепой и обидной случайности живущий в империи задыхающейся и умирающей, распадающейся на его же глазах. Человек, вежливо, но твердо оттолкнувший в разное время претензии на себя со стороны глобального мира и других национальных литератур, — он никогда не забывал, кто он и из какой шинели вышел. Ни страны ни погоста не хочу выбирать, на Васильевский остров я приду умирать. Он ни на секунду не давал себя отделить от судьбы своего народа. Русского народа. На протяжении этого столетия русскому человеку выпало такое, чего ни одному народу не выпадало... Мы увидели абсолютно голую, буквально голую основу жизни. Нас раздели и разули, и выставили на колоссальный экзистенциальный холод. И я думаю, что результатом этого не должна быть ирония. Результатом должно быть взаимное сострадание. Это вообще сентенция, под которой любой вменяемый ватник подпишется, даже не знающий слова «сентенция». Ну, а кроме того, это человек, написавший, к примеру, такие строки: ...В смерть уезжает пламенный Жуков, воин, пред коим многие пали стены, хоть меч был вражьих тупей, блеском маневра о Ганнибале напоминавший средь волжских степей, кончивший дни свои глухо, в опале, как Велизарий или Помпей. И вот это стихотворение, чрезвычайно понятное любому мальски образованному человеку, и одновременно дико изысканное — это все сразу говорит. Один из важнейших полководцев в истории СССР и России — входит как равный в тот же пантеон, где находятся античные вожди. Как и страна, которую он защищал. Не говоря уже о «Письмах римскому другу», из которой образованщина запомнила только про «глухую провинцию у моря», но сама империя — это мир, иногда абсурдный, парадоксальный, но и невероятно любимый. И чтобы это написать, нужно было обладать исключительным сознанием — таким, которое сформировали одновременно Петербург и классические Греция и Рим. И эти «Письма» пишутся, конечно, из Крыма — глухой провинции Римской империи и цветущей провинции империи Российской. Бродский — человек империи. И «На независимость Украины» — это стихотворение о крушении того Рима, измученного и выродившегося, который он видел своими глазами. На развалинах поселились готы и вандалы, жгущие костры посреди форума и царапающие на статуе Антиноя «Тарас був тут». Это не случайность, это не эпиграмма по пьяной лавочке. Вандал может быть очень крутым, с огромным копьем. Но последние римляне дадут слову «вандал» такое значение, которое останется гореть у него клеймом во лбу — тавро, поставленное вандалам, пережило их самих. И «На независимость Украины» — это стихотворение, стоящее в совершенно определенном контексте. Это последний римлянин сообщает варварам, что он о них думает.