Рано утром, спустя несколько недель после той "судьбоносной встречи", раздался писклявый рингтон моего старенького сони эриксона. На том конце провода, дрожащий тоненький мужской голосок, заикаясь поинтересовался — беседует ли он с молодым революционером, приходившим вступать в партию какое-то время назад? Получив утвердительный ответ, мужчина представился: его звали Дима, он — один из тех ребят, что стояли кучкой перед партией; себя он назвал главным секретарём комсомольского отделения. Попытавшись выдать пару неловких шуток и не получив заливного смеха в ответ, Дима замялся и ещё менее внятно промямлил, что комсомол готов взять такого перспективного и горячего воина революции под своё надёжное крыло - осталось только договориться о времени встречи. Получив малейший намёк на скорое причастие к великому делу, моё критическое мышление отключилось полностью, и я воодушевлённо начал уговаривать Диму организовать встречу сейчас же. Представляю его улыбку на том конце провода. Встретились мы через пару дней, но совсем не около партии, а среди панелек на другом конце города. Я за несколько минут заполнил анкету, пока Дима на месте, в маленькой конуре какого-то подвала, приклеивал мою фотку в тёмно-бордовую книжечку; моё сердце бешено колотилось — неужели? Через несколько минут он вручил мне билет… и, о боги, он был как во всех моих фантазиях разом: такой же могущественно умный профиль Ильича, запах старой бумаги и дешёвого заменителя кожи; гордость и пафос помещающиеся в нагрудный карман! Только надпись гласила “Авангард красной молодёжи”, но мне в тот момент показалось, что "так надо". Ещё через неделю мне снова позвонили... с приглашением вступить в комсомол. На этот раз мне позвонил Данила - самый взрослый на вид из той кучки перед отделением, кому я и продиктовал изначально номер, и кто, как мне казалось, дал Диме поручение со мной связаться. Произошёл небольшой конфуз, на который Данила по-доброму засмеялся и пообещал, что ничего страшного нет. Только потом я узнал, что комсомол Димы - это не совсем "тот" комсомол; как оказалось, "комсомолов" в республике было целых два: “официальный” партийный, который представлял Данила, и что-то вроде неофициального "имени Удальцова", якобы радикальной направленности (к слову, весь этот радикализм заключался в блевотных вписках, концертах, от которых из ушей молодого музыканта лилась чёрная кровь, и нескончаемых тостах "за это... за революцию, ё-маё!" между залпами дешёвого бухла из пластиковых стаканчиков, в каком-нибудь случайном подъезде после гига. Дима сам был членом партии, но не упускал возможности "подрезать" из партии молодых, ничего не подозревающих романтиков для своей тусовки радикального потребления алкоголя. Его отношения с партией потом ещё очень много лет будут крайне сложными (пока его в итоге не посадят по сфабрикованному делу). Второй раз вступать в комсомол за один месяц было уже не так торжественно и круто, да и билет у партийного комсомола был куда менее "каноничный"... Но меня это уже слабо волновало - хоть в десять комсомолов давайте вступлю, только дайте мне скорее мои булыжник и винтовку. Ощутить реальные последствия конфуза, как и пресловутого "радикализма" комсомола Димы, мне так и не довелось: со дня принятия меня в члены и много лет потом, его комсомол так и не провёл ни одного внятного собрания. Зато партийный комсомол воткнул свои шланги мне в голову с первого дня очень плотно и агрессивно. Вместе с тоненькой книжечкой о членстве, мне выдали на руки огромную кипу чёрно-белой "Правды" и пообещали, что каждая газета в почтовом ящике многоквартирного дома — это непременный шаг навстречу самому что ни на есть коммунизму, а куча партийных бюллетеней с пестрящими на них нарисованными шаржами на Зюганова — это фундаментальные работы для каждого современного коммуниста. Эм. Как бы там ни было, теперь я — дважды комсомолец, и передо мной открылся мир, в который я должен привести революцию. https://youtu.be/epNCcS4gl9s