Однажды мы с мамой пешком возвращались домой с городского рынка; мы часто ходили на выходных за продуктами, потому как в нашем “гетто” толковых магазинов не было, одни частные закутки с пивом, сигаретами и бомжами. Захлёбываясь от эйфории, я воодушевлённо рассказывал матушке об открывшихся мне в желтых книжках истинах, абсолютно позабыв, что в обеих руках у меня два тяжелых пакета; мама внимательно слушала и с увлечением расспрашивала, отвлекая меня от тяжёлой ноши. -) С моего первого знакомства с красной религией прошло несколько месяцев, но я уже обложился со всех сторон “отборной” литературой: марксизм, диалектический материализм, научный атеизм — в общем весь набор, способный вызвать у взрослого выходца из совка рвотные рефлексы. Красные авторы умели лить в уши "увлекательной" квазинаучностью. Всю эту “науку” приходилось слушать маме. Вдруг время остановилось. Погасло небо, перестали шипеть покрышки по раскалённому асфальту, замолк многоголосый гул снующих по широкой улице пешеходов, краски померкли до серого фона. Лишь шелест красного полотна, одиноко развевающегося над маленькой дверью первого этажа панельки. Пообещав маме как можно скорее догнать её, я помчался прямо на встречу судьбе. Я не сразу заметил перед дверью группу молодых людей что-то бурно обсуждающих. Моё появление на горизонте привлекло их внимание: они замолчали и настороженно смотрели как к ним приближается невысокий смуглый мальчишка с двумя огромными пакетами в руках. Это — актив регионального комсомола. Мы недолго побеседовали, обменялись мнениями касаемо коммунистического будущего и с улыбкой попрощались — мне предстоял разговор с партийным секретарём и вступление в партию. Один из ребят напоследок записал мой номер. Как потом я узнал — не только он. Но с каждым из них мы ещё успеем познакомиться. Коммунистическая партия пахла старыми газетами, промокшими книгами и утраченной молодостью; я оказался в длинном сумрачном коридоре, заваленном с обеих сторон до потолка кипами газет. Из кабинетов в кабинеты то и дело сновали маленькие горбатые старушки, суетливо перебирая в руках бумагу и партийную литературу. Со стен на робкого меня с пакетами в руках надменно смотрели советские маршалы в орденах. Пройдя вглубь я оказался в просторном зале, на главной стене которого висело багровое знамя с вышитым золотистым профилем Ильича. Слева от флага за высоким столом, напряжённо вчитывалась через затемнённые очки в какие-то документы пожилая женщина в сером пиджаке. Когда я вышел из сумрачного коридора поближе к свету, она подняла на меня свои добрые бабушкины глаза, и, широко улыбаясь, любезно пригласила присесть напротив неё. Не слабо расстроив новостью, что партийный билет мне светит минимум через четыре года, она тем не менее предложила вступить в комсомол, и получить необходимую политическую школу. Подумав, что этого недостаточно, она нанесла следом ещё более тяжёлый удар: "нет, подпольной работой по подготовке к восстанию мы здесь не занимаемся, всему своё время)". Меня одолевали противоречивые чувства: наконец-то я нашёл место, где могу получить ответы на все свои вопросы в теории, но здесь, кажется, никто не собирался заниматься никакой практикой. Тем не менее, я оставил ей перед уходом свой номер. Быстро попрощавшись на выходе с ребятами, я помчался изо всех сил за мамой. Чувство возбуждения с каждым шагом перекрывало все тёмные мысли о несоответствии теории с практикой. И даже раскинувшийся на спуске с города чёрный океан погнувшихся домиков не смог в этот раз поглотить меня своим унынием. Я уже предвкушал свои выступления перед толпами рабочих, я видел лица родителей своих одноклассников, учителей, соседей — они все с надеждой смотрели на меня снизу вверх, крепко сжимая в крепких рабочих руках красные знамёна и веря, что я сорву с них многовековые цепи буржуазного рабства. https://youtu.be/MPw1i9dAJiQ