Частный сектор, в котором я вырос и cформировался, находился под высокими массивными холмами с гордо возвышающимися городскими многоэтажками рабочих окраин, высокомерно сверху вниз смотрящих с обрыва на бескрайний лес маленьких деревянных частных домиков, окружённых силикатными заводами. Это — окраина самой дальней городской окраины. Горючая смесь криминальной общины с огромной деревней внутри города. Никакой "чёрной романтики" не было и в помине: война всех против всех, с консолидацией только перед лицом общего врага "сверху". Сегодня тебя толпой ломают и сажают на бабки люди, ещё вчера рассуждающие о "чести" выходцев из нашего браза х'уд. Но да, "Бригаду" тут обожали. Многие называли наш район "мексикой": менты без лишней необходимости старались сюда не соваться (при том, что районный отдел милиции считался самым отбитым, жестоким и беспощадным в городе), поэтому "городские" неудачно "отработав" какую-нибудь жертву, отчаянно бежали по каменистой дороге в объятия нашего Подзеркалья, намереваясь скрыться от закона . Часто это оказывалось роковой ошибкой, и на следующий день в коридорах школота бурно обсуждала новые видео с телефонов, на которых очередным городским залётным местные ломают палками кости или разбивают голову о бетонные блоки за ж\д вокзалом (прямо за окнами моей школы проходила одна из веток Транссибирской магистрали). Этот вокзал служил своего рода ритуальным местом по запугиванию случайных гостей "сверху", всем своим хмурым красным кирпичным зданием как бы говоря "оставь надежды всяк сюда спускающийся". Когда на горизонте не было городских и залётных, район снова распадался на бесчисленное множество малолетних банд и группировок. Здесь правил бал жестоких воровских понятий уровня подростковой чёрной зоны; на школьных коробках через день происходили массовые разборки и "стенки". Огромная шакалья стая, объединяющаяся в единый кулак перед лицом угрозы, в остальное же время грызущаяся друг с другом, порой не на жизнь. Культ насилия и перманентной ненависти ко всему миру пропитал каждый переулок. До исторического и финансового центра города от моего гетто пешком можно было добраться за пятнадцать-двадцать минут мучительного крутого подъёма. Но как городским прилетало у нас, так и нам могло в городе прилететь только за территориальную принадлежность: нас считали если не конченными дикарями, то отбитыми уголовниками и беспредельщиками. Поэтому кроме как за новой партией ниферского шмота, мы старались за пределы района не выбираться. Я не мог дождаться, когда смогу переехать отсюда в город, который меня и моих лучших друзей манил каждый вечер с самого детства. Главное - пересечь границу по железной дороге, что разделяла спуск и начало района. Повзрослев и объездив мегаполис вдоль и поперёк, я обнаружил что кроме разве что городского центра, почти все кварталы и окраины — такие же мрачные, тёмные и криминогенные; разница только в отсутствии у нас наркоты, цыган и выходцев из южных республик - без лишних разговоров и демагогии, наш единый тёмный "эгрегор" безжалостно расправлялся с любыми чужаками. Рэперских тусовок, скейтеров, антифашистов и скинхэдов в нашем гетто тоже было не встретить — слишком яркое уничтожалось. Здесь не было такой массовой "крокодиловой" чумы как в других районах города в те мрачные годы, но страшное и беспробудное пьянство вцепилось гнилыми зубами в каждую третью семью, а среди малолеток процветала токсикомания. Всё было очень грубо, грязно и беспросветно. Пока работяги растекались отсюда по городским заводам, дети стаями блуждали по улицам в поисках заплутавших "мажориков" и плохо лежащего металла. Какого жилось малолетнему неформалу здесь? Периодических насмешек не избежать, но если ты "свой" - можешь хоть эмобоем стать (реальный случай, когда один из местных малолетних авторитетов пришёл на стрелку с чёрной подводкой на глазах и с розовым клетчатым напульсником; шуток и издёвок до начала махача он не избежал, но авторитет поколебать никто не посмел), главное, чтобы не "отсвечивал" слишком, на пидора не был похож, и харкаться умел.-) https://youtu.be/s8GvLKTsTuI