Но что же является столь крепкими оковами для очищенного и освобождённого "я"? Что держит великое, мощное и благородное "Я", способное к равному партнёрству и сотрудничеству с другими "Я", в глубокой спячке (или может даже коме)? Куда новая философия должна бить, чтобы освободить российского человека от мрака оценочного суждения, и наконец-то позволить ему начать жить ради себя, удовольствия, а не ради "народа", "партии", "демократии", "национализма" и пр. массовок. Мне думается, что прежде чем пытаться вырвать я-наблюдателя из оков, его надобно вначале решительно вырвать с мясом из оков концепции коллективизма. Мы буквально недавно в чате chzh. с несколькими товарищами затрагивали эту тему — тему психологических страхов и смертей, а также то, как страх перед смертью толкает слабое "я" собираться в кучки с такими же маленькими голыми имманентными "я" в коллективы, толпы, сообщества и пр. социальные помойки. Вспоминаю, как и меня, и моих сверстников с малых лет выращивали в концепции соответствия коллективу. Причём коллектив в глазах винтиков системы может возникнуть в любом месте: "ты чего с мальчишками не играешь?", "подружился с кем-нибудь?", "зачем ты выделяешься?". "Как заводить друзей?", "Как быть душой компании?" — то есть "Как соответствовать оценке окружающего меня коллектива таких же рабов оценок, как и я?". Сбитым в бесформенную кучку неуравновешенных и дико запутанных психологически слабых "я", можно насадить через "развлекательный контент" абсолютную любую, даже самую безумную концепцию, достаточно лишь дать правдоподобное обещание или избежание смерти, или превращение страха в некую духовную цель, которая превратит страх в “святое бессмертное дело”. Про это много рассказывает социальная психология, а также научные работы по психологии тоталитарных режимов ХХ века. Таким образом происходит обеспечение реально “высокой явки” и искреннего “общественного одобрения”, например. Изуродовавший, сделал тебя таким по своему нраву, а значит ему ты будешь дорог и интересен всегда; оценить же адекватно, что следует ожидать от адекватного окружения в таком сложном психологическом стрессе — крайне сложно, люди платят не маленькие деньги за лечение этого недуга. Именно по узам коллективизма передаются заразные идеи и глупые вбросы; ты только вчера убедил своего коллегу, а сегодня он ещё хлеще топит zа — просто ты оставил его наедине с коллективом, без себя рядом. Освобождение должно быть не от путинизма, или коммунизма, или имперских амбиций, или ещё чего-то — всё это лишь субъективные и малозначительные вещи, всего-лишь слова, ничего исторически не значащие, например, в этом посте. Освободиться российский человек должен как можно быстрее от коллектива и пресловутых "общих интересов". Россиянину нужно закрыться в комнате, наедине с собой и поплакать (метафорически выражаясь). Сартр поднимал вопрос одиночества в пьесе "За закрытой дверью", там герои после смерти попадают в ад, но только ад — это не огненная преисподняя, и не ледяные пустоши Алигьери, ад — это комната, в которой всегда вынуждены находиться трое человек, без возможности комнату покинуть. Ад — это невозможность остаться наедине с собой. Отделение "я" от "мы" — это нормальное и естественное развитие здоровой психики. Тоже самое, например, проходит ребёнок отделяя свою личность от личности матери; это мы можем наблюдать и с окружающим миром: мы не станем равным членом общества не будучи самодостаточным субъектом, мы можем лишь размывать его всё сильнее в бесформенную и податливую толпу. То есть смею допустить, что истинная община возможна только после отделения “я” от абстрактного “мы”; этакая федерализация социума. Ильич, кстати, пусть и как всегда в несколько извращённой форме, но затрагивал эту концепцию через “прежде чем объединяться, нам надо решительно размежеваться”.