Кремлевская пропаганда в глобальном смысле ничего не создает, никаких новых смыслов и ценностей (как, например, это делала советская пропаганда), а лишь подстраивается под наиболее популярное в широких и наиболее восприимчивых слоях; не очень уместны сравнения с нацистами: если те создавали полноценную альтернативную реальность для своих дебилов, то “наши” дурачки (не только во власти) умеют лишь подстраиваться под имеющуюся реальность. В этом смысле путинский режим — это ответ на вызов, а не сам вызов. Какой ответ и на какой вызов — вопрос глубокий и философский. Топ-менеджеры машины пропаганды выучились языку масс (пусть постепенно и начали его утрачивать), подстроили его под свои задачи и безнаказанно эксплуатируют. Были ли подобные попытки со стороны оппозиционных лидеров — вопрос риторический: "мы будем говорить “как правильно”, а кто не понял — лох, быдло, нет друзей; не послушают — уедем". Таким образом условное “гражданское общество” добровольно и без боя дарит режиму победу за победой. Противостояние официальной пропаганде без понимания природы и культурно-исторического контекста её лейтмотивов — заведомо проигрышная тактика. За символы надо бороться, вопрос не в субъективном отношении к символам и образам, а в их политическом значении при проведении политики в дальнейшем. В древних японских боевых искусствах красной линией проходит идея определённой боевой тактики, которую следует применять при столкновении с равным или более сильным противником (а также с тем, кто "непонятен"), эту тактику можно обозначить как "стать тенью противника" (китайская военная школа называет это "управлением тенью противника"); в "Книге Пяти колец" Миямото Мусаси говорит об этом как о "просачивании", звучит оно так: "когда вы с противником сошлись, и оба наступаете весьма сильно, и ты никак не можешь на что-то решиться, оставь всё как есть, "просочись" в противника, и в нём найдёшь нужный способ добиться победы". Когда мы возмущенно глотаем воздух от лицемерия в увиденной или услышанной путинской цитате о пацифизме, правовом государстве и демократии, национализме, большевизме, денацификации и т.д. — мы как раз наблюдаем этот самый принцип в деле.