Минский филиал Кремля? Февральский визит Аслана Бжании в Минск закономерно усилил впечатление, что МИД Беларуси — это уже филиал российского. Однако все-таки это пока еще не так, несмотря на подпевание россиянам на международных площадках, включая такие значимые как ООН и ОБСЕ. Все-таки полноценное признание независимости государства формализуется официальным предложением об установлении дипломатических отношений. С Абхазией до этого пока не дошло. Лукашенко назвал абхазского гостя президентом, но принял его как своего подчиненного. Вряд ли стоит рассматривать, скажем, и недавний визит Лукашенко в Иран строго в контексте углубления отношений Москвы с Тегераном. Есть несомненно общие интересы — такие, например, как транспортный коридор Север-Юг, в котором санкционная Россия тоже теперь жизненно заинтересована, как и Беларусь. В остальном беларусско-иранские отношения как и все сотрудничество с «дальней дугой» следует как раз наоборот оценивать как попытку выстроить некую альтернативу России. В случае с Ираном — энергетическую. В свое время Минск уже пытался поучаствовать в разработке и добыче иранской нефти, но безуспешно. Вряд ли получится и сейчас — уже не позволят не антииранские санкции, а Москва. Самый значимый пример, доказывающий наличие автономной беларусской внешней политики, это сотрудничество с Китаем. Это в общем одна из последних, но все-таки опор независимости Беларуси, который официальный Минск пытается укрепить, руководствуясь, правда, больше своими шкурными интересами, чем национальными. Уровень отношений с Пекином, несмотря на санкции и изоляцию Беларуси и все разговоры про токсичность Лукашенко, как известно, даже был поднят до всестороннего и всепогодного стратегического партнерства. Кроме этого, Китай принял Лукашенко с государственным визитом, что свидетельствует о восприятии Пекином Беларуси как независимого государства или желании видеть нашу страну таковой. Токсичность Путина сейчас не меньше. Однако тот факт, что 17 марта Международный суд ООН в Гааге выписал ордер на его арест, Китай никак вообще не смутил. И свой первый государственный визит после недавнего избрания председателем КНР на третий срок Си Цзиньпин совершил именно в Россию. Правда, Китай, как и Россия, и, кстати, США (а это три из пяти постоянных членов СБ ООН) не признает юрисдикции Международного суда ООН и явно считает ордер происками Запада. Все равно гаагский ордер после встречи Си с Путиным как-то сразу обесценился, хотя изначально имел скорее символическое значение. Кстати, Meduza откапала в США закон (American Service-Members' Protection Act), который называют «законом о вторжении в Гаагу» — он наделяет американского президента полномочиями, вплоть до военной интервенции, в случае, если американцы окажутся на скамье подсудимых в Международном уголовном суде. Для того, чтобы там оказался Путин или Лукашенко, который пока без ордера, должна смениться власть. Однако если ли она сменится, то может возникнуть вполне закономерный вопрос: зачем международный суд, если можно судить своим — «самым гуманным и справедливым в мире». С моей точки зрения, практика выдачи своих граждан не особо хорошо характеризует государства, которые на это идут, даже если речь идет о международных обязательствах. Хотя прецеденты есть. Так, Сербия выдала Слободана Милошевича и других ответственных лиц Международному трибуналу по бывшей Югославии в Гааге.