Теорема признания одного Крыма другим Комментарий для СНплюс В Минск прибыл руководитель непризнанной Абхазии Аслан Бжания. 17 февраля Лукашенко отправился на переговоры к Путину, затем на сутки исчез из публичных радаров, и вот – Бжания. По аналогичному сценарию в сентябре 2022 года, тоже прямо со встречи с Путиным, Лукашенко посетил «исторические места» Черноморского побережья, то есть Абхазию. Одна встреча – случайность, две тенденция. Кремль требует признания Абхазии? – Настаивай Кремль на чем-то действительно, то это бы исполнили. Требуй Москва признания Абхазии, то признание было бы сделано полностью — не де-факто, как сейчас, а де-юре — с установлением дипломатических отношений. Фактическое признание произошло в результате встреч тогда в Сухими и теперь в Минске. Причем в официальном сообщении по поводу недавней встречи абхазского гостя назвали тем, кем он себя считает — «президентом Республики Абхазия». Тем не менее, это все еще не признание в качестве независимого государства. Кроме того, нужно вспомнить, что прошлогодней поездке Лукашенко в Сухуми предшествовала поездка туда в конце июня 2022 года Виктора Шеймана – спецпредставителя по особым поручениям. А Шейман специализируется на отношениях с проблемными странами с точки зрения мирового сообщества: достаточно вспомнить и Венесуэлу, за которую он отвечал, Зимбабве, и совершенно очевидно, что он же отвечает и за Абхазию. Понятно, что налаживание связей с такими государствами происходит не от хорошей жизни, совершенно очевидно также, что это результат возрастающей зависимости от России. То есть более-менее суверенный Лукашенко образца 2017 года ничего подобного не делал и как будто не собирался. Значит, на ситуацию надо смотреть не только и не столько через призму давления Кремля, сколько через интересы беларусской власти? – Пока мы не узнаем правды, лучше анализировать ситуацию с разных ракурсов. Для Кремля признание его приобретений Беларусью, которая сама уже практически без десяти минут российская, явно не тема дня. Лукашенко сам испытывает дефицит международного признания. Часть территорий, названных российскими, сам Кремль долгие годы не торопился признавать таковы, если говорить про Донецк и Луганск. По большому счету Минск для Кремля превратился в подобие Крыма по уровню зависимости: как Крым, так и Беларусь обложены международными санкциями, экономически, финансово, в военном плане зависят и контролируемы Россией. Насколько с точки зрения Москвы может быть важным, чтобы один Крым признал другой? Думаю, это как минимум не критично. Если бы Кремль действительно поставил цель, чтобы Лукашенко признал Абхазию, то у него не было бы возможностей отвертеться. Он уже назвал Крым российским, но его слова немного стоят и потому не сделали международной сенсации. Технически признание Крыма, Луганска и Донецка российскими территориями и признание независимости Абхазии или Южной Осетии – два совершенно разных действия. В первом случае достаточно его заявления или признания итогов референдумов, которые проводились на этих территориях, как сделали иные одиозные режимы. Визит Лукашенко в Крым или крымских властей в Минск по аналогии с визитами российских губернаторов тоже вариант формализации признания. Полноценное признание независимости государства, если говорить об Абхазии, формализуется официальным предложением об установлении дипломатических отношений. До этого пока не дошло. Лукашенко назвал абхазского гостя президентом, но принял его как своего подчиненного.