Игра престолов Еще одна сомнительная позиция в сегодняшних реалиях, на которой настаивает Кабинет Тихановской, касается отказа от контактов с нелегитимным режимом, усиления политики непризнания, а также политзаключенных. По мнению Кабинета, торговля политзаключенными неприемлема, и только беларусский народ может вести переговоры с режимом для достижения устойчивого решения. А если не может? За два года санкции и изоляция не освободили ни одного политзаключенного — их количество с октября 2020 года, когда были введены первые санкционные ограничения со стороны ЕС, по октябрь 2022 года выросло в 14 раз. И это если говорить только о признанных правозащитниками таковыми.  В то же время прямые контакты с Лукашенко как раз позволили освободить нескольких из них (Шкляров, Херше).   Политика непризнания режима имела смысл, если бы могла носить глобальный характер, но такие усилия не предпринимались. Теперь поздно — президентство Лукашенко на сегодняшний день признается большей частью мира и формально даже отдельными странами Запада. Новый статус Светланы Тихановской — избранный президент — не факт, что найдет официальную поддержку даже среди стран, бойкотирующих Лукашенко.  Собственно, выборы, в которых Лукашенко, а теперь и Тихановская считают себя избранными президентами, названы и Западом, и демократическими силами Беларуси недействительными из-за фальсификаций. Соответственно, победителя нет. Отсюда и родилось требование новых выборов. Его актуальность на фоне приближения плановых выборов сама по себе уже вызывала вопросы, но все-таки.  Режим консервы Есть еще один важный аспект во всей санкционно-изоляционной истории.  Он касается работы с вертикалью чиновников и силовиков, тем более что Кабинет озадачился созданием кадрового резерва новой Беларуси и даже рассчитывает переманить в него действующие кадры. Есть кого — внутри системы по-прежнему остаются сторонники демократических перемен. Непонятно лишь как. Санкции, на которых настаивает Кабинет, уже лишили беларусское чиновничество всех уровней такого канала коммуникации с западным миром и соответственно демократическим движением как заграничные командировки. Межмидовские консультации, заседания деловых советов, рабочих групп и комиссий по торгово-экономического сотрудничеству и прочие поводы для сближения и налаживания контактов исчезли в многочисленных санкционных пакетах. Закрыты курсы и стажировки за рубежом для молодых чиновников, а это уже изоляция задела на будущее.  Под персональные санкции попал не только силовой блок, но и представители либерального крыла беларусской элиты, продвигавшие реформы и какую-никакую демократизацию до 2020-го. Более чем странный ход в игре по переманиванию номенклатуры на свою сторону.    Наконец, санкционная сага проредила возможности самореализации чиновников и силовиков за пределами системы — вне службы режиму работы для них становится все меньше или почти нет.  В общем замкнутый круг, похожий из-за жести внутри и снаружи на консерву.