Memento mori Теперь насчет «почти» — круче всего официальный Минск уважил лидера Венесуэлы Уго Чавеса в 2013 году, когда его не стало.  В связи со смертью Чавеса Лукашенко выступил со специальным обращением «к гражданам Беларуси и представителям международной общественности», лично отправился в Венесуэлу на его похороны и даже практически объявил трехдневный (!) траур в Беларуси — по крайней мере по всей стране были приспущены государственные флаги, а телевизор в те дни ни развлекал и ни веселил. Все это очень сильно контрастирует с прощанием с первым руководителем независимой Беларуси Станиславом Шушкевичем, которого не стало 3 мая.  Оно прошло без соболезнования от первого лица, без объявления траура, без государственного ритуала и даже похорон на Восточном кладбище, как он этого заслуживал. В посольствах Беларуси за рубежом не открывались книги соболезнований. Такая книга была открыта в Вильнюсе — в Центре беларусской культуры и солидарности, и иностранные дипломаты оставили в ней свои памятные записи. Это контрастирует и с тем, как в Киеве простились с другим беловежским зубром — первым президентом Украины Леонидом Кравчуком, которого тоже не стало в мае. Еще больше резонирует с похоронами в 2007 году первого президента России Бориса Ельцина — в РФ его почтили национальным трауром. Лукашенко отправлял соболезнования и лично ездил в Москву на похороны Ельцина. Личное отношение Лукашенко, к сожалению, формулирует политику и определяет память государства. Станислав Шушкевич и его заслуги — не первая и, вероятно, не последняя жертва лукашенковской неприязни.  Для мировой истории такие сюжеты не в новинку. Вместо заключения приведу такую историю: в 1961 году всесильный Никита Хрущев, развенчавший культ личности Сталина, добился выноса из мавзолея тела вождя народов — его тайно ночью закопали у Кремлевской стены без всяких церемоний.  Спустя 10 лет в 1971 году, когда не станет самого Хрущева, Политбюро решит не устраивать в этой связи ни траура, ни прощания в Колонном зале, ни похорон на Красной площади, как это было положено генсекам. Хрущева похоронят в максимально закрытом режиме на Новодевичьем кладбище, на воротах которого во время церемонии будет висеть записка «санитарный день». Это не примеры исторической справедливости, а тот самый бумеранг, который прилетает обратно и иногда с неожиданной стороны.