Пару лет назад к нам в университет приезжала ирландская поэтесса по имени Бидди Дженкинсон (Biddy Jenkinson). Она пишет на ирландском. В своей лекции она рассказала, что в круг её читателей входит человек двадцать ближайших родственников и друзей. Помню, что удивился этому. Мне всегда казалось, что поэт подобен солнцу, призванному наполнить своим светом жаждущих. Сейчас я думаю иначе. Я думаю, что изначальный стимул всякого искусства локальный. В этом смысле знаменитая строка Ахматовой приобретает иное значение: "Когда б вы знали из какого сора / растут стихи не ведая стыда." Слово “сор” уже подразумевает не бурление человеческих страстей, но то, что в английском называется particle – мельчайшая частица, пыль мироздания, подробность, деталь, ускользающее событие. Поэзия происходит из таких заусенцев бытия, и прямыми свидетелями стихов становятся те, кто более всего приближен к турбулентности, возникающей вокруг поэтической возможности. Поэт – это не солнце, но свеча, зажженная в темной комнате, когда присутствие и отсутствие света переживается гораздо острее и трагичнее. Впрочем, подобные мысли можно охарактеризовать как реакцию на глобализацию культуры. Гиперлокальность – это стратегия, противостоящая тотальной универсализации смыслов. В связи с этим вспоминаются слова одного музыкального критика, который сказал, что для британских панк-рок групп очень важно было петь не на американском, но на британском английском. Не помню точно, у кого я об этом прочитал, кажется у Саймона Фрита (Simon Frith).