Оказывается, сегодня день рождения у Лавкрафта. Я знаком с творчеством писателя, которого один блогер недавно метко назвал the Titan of Terror (титан ужаса), весьма посредственно. Мне кажется, Лавкрафт обозначает момент в истории литературы, когда жанровая специфика текста стала ассоциироваться с конкретной эмоцией. Текст углубился. Литература ужаса стала ужасать. Если поместить Лавкрафта в традицию американской и европейской литературы ужаса, то его предшественники покажутся более многогранными. Англоязычный готический роман своей целью полагал вернуть удивительное и сверхъестественное в литературу. Об этом писал Хорас Уолпол в предисловии к роману «Замок Отранто». В некотором смысле литературная готика явилась реакцией на усиливающиеся позиции реализма. В Америке готика осмысляла специфическое положение нации эмигрантов в истории. Мой любимчик Натаниэль Готорн писал о пуританах. Почитайте «Дом о семи фронтонах». Эдгар По писал поэмы – не рассказы. Его метод основывался на яркой метафоре (недаром им восхищался Бодлер). Нечто подобное позднее сделал Брэдбери, который создал научно-фантастическую вселенную, основанную, скорее, на художественном мироощущении автора, нежели на технической метафоре. В общем, Лавкрафта я стал читать только недавно. Но сразу обратил внимание, как у него все реалистично. Заметьте, что сегодня страшным считается появление демона в самых рядовых, реалистичных обстоятельствах. Об этом все эти фильмы, в которых дьявол вселяется в тела ни в чем не виновных представителей американского рабочего класса.