Пишу текст про музыку и текст в гитарном роке и слушаю эмо-группу Date Rape, у которых музыкальный материал и слова взаимодействуют радикально в треке «Письмо к женщине» – да, да по стихотворению Сергея Есенина. Когда я учился в старших классах, все как-то слушали Есенина, спетого в исполнении Retuses. Помню, как зимними вечерами я ходил на курсы по английскому, слушал «Заметался пожар голубой» и грустил, потому что очень не хотелось готовиться к ЕГЭ, а хотелось влюбиться в американку, спиться, умереть от пули во лбу. У Retuses эта есенинская грусть – «синь в глазах» – на музыкальном уровне разрешается предсказуемо: гитарный перебор с небольшим ревербом, томная вокальная партия, отсутствие перкуссии – словом, музыкальный минимализм, выдвигающий на первый план эмоции голоса и семантику стихотворного текста.

Но вот у Date Rape музыкальные референции очень неожиданные. Вокальная партия осмысляет «Письмо к женщине» в традиции эмо-скриминга. Перегруженные гитары играют гармонизированные рифы, и ударные на месте. При этом структура трека соответствует структуре стиха. Во время первой части стихотворения, когда лирический герой выразителен, настойчив, смятен и растерян, как «лошадь, загнанная в мыле», тяжелые гитары упрочивают и фиксируют эти эмоции. Но во второй части, когда лирический голос как бы ломается, смягчается, идет на примирение, Date Rape играют гитарный перебор чистым звуком, меняется ритмический рисунок, в аранжировке появляются духовые.

Такая смена аранжировки может показаться очень внезапной, но мне кажется, она четко расчерчивает драматургию есенинского стиха. Я всегда думал, что темой «Письма» является тема отвергнутой любви, разрыва, непонимания. Но теперь мне кажется, что главная драма разыгрывается не между лирическим субъектом, обращающимся к возлюбленной, но между Есениным и его талантом. В стихе борются друг с другом два поэтических голоса. Первый – тот, который звучит в первой части текста. Это образная речь, завязанная на метафоре, образе, языковом вывихе, аллегории: «буря быта, гуща бурь и вьюг, земля – корабль». В этой части стиха драматургическое обращение – не более чем прием, упрощающий подачу первородного поэтического материала. Но наступает переломный момент – в стихе и в судьбе поэта, – когда Есенин «спускается в русский кабак» с целью погубить себя. После этого словесный талант писателя начинает распадаться. В «Письме» это проявляется в том, что драматический принцип начинает доминировать над поэтическим. И вот уже в тексте появляется какая-то советчина, какое-то «знамя вольного труда», и главное странное самоуничижение, психологически слепая фиксация на собственном горе, на своей отверженности: «И сам я вам ни капельки не нужен».

Интересно, к слову, что «последний поэт серебряного века» Иосиф Бродский в своих поздних стихах повторил есенинские тропы. Это видно, например, в стихотворении 1989 года «Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером», которое заканчивается просто великолепными строками: «Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.» Лучше и не придумаешь.