Квентин Тарантино и Владимир Набоков

В одном интервью Тарантино рассказывает о том, как подобрал песню Stuck in the Middle With You для той самой сцены пытки (“the infamous torture scene”) в "Бешеных псах". В фильме, если помните, герой Майкла Мэдсена отрезает ухо полицейскому (Кирк Балтз). Вот что Тарантино говорит о выборе музыки для этого момента:

“Эта песня, которая сама по себе очень веселая, радостная и легкая, не только не облегчает просмотр сцены, но напротив, делает ее еще более тяжелой для зрителя. Представь, что ты сидишь в кино, слушаешь эту песню, расслабляешься, все кажется милым и хорошим, как вдруг – бац! – и начинается полная жесть. Но уже поздно. Ты уже не можешь не смотреть. Ты начал наслаждаться песней, теперь ты должен принять и эту жесть. Ты уже сообщник. (co-conspirator)”

В этих словах Тарантино фактически дословно повторяет главный тезис американской литературной критики о Владимире Набокове. По мнению многих критиков, роман «Лолита» писателя-эмигранта являет собой интеллектуальную ловушку: за красивым стилем, глубокими метафорами и псевдо-духовными личными переживаниями Гумберта Гумберта скрывается рассказ о педофиле — факт, с которым не поспоришь. Но сила словесного искусства как бы размывает фактический скелет нарратива, оставляя на его месте мутно-серебристое свечение метафоры, поэзии. И находясь в этой дымке, читатель становится соглядатаем – co-conspirator. Фильм Тарантино основан на схожем приеме: он обманом заманивает зрителя в пространство кинематографического насилия, специально стирая тот переходный рубеж, после которого зритель перестает замечать, что получает удовольствие от запрещенного: от изображения пытки, убийства.

Больше всего меня поражает даже не эта внезапная интеллектуальность тарантиновского кино, но – если так можно сказать – его американскость, Americanness. Это же качество есть и у Набокова, который писал, что в "Лолите" пытался выдумать собственную Америку. "Лолита" – его самый американский роман. И обратите внимание, какую важную роль в книге играет поп-культура, комиксы. И Тарантино ведь тоже полностью об этом. Я думаю, что главным в творчестве обоих художников является центральная для американской культуры тема собственной совести, своего я, не зависящего ни от кого. Этот пафос прослеживается уже в протестантских литературных памятниках первых эмигрантов. В несколько более пошлом виде подобные идеи озвучивались в книге госпожи Айн Рэнд, тоже кстати эмигрантки из Российской империи. Критике ее идей и философии self-help в целом посвящена классная статья, которая недавно вышла на Горьком.