​​Прекрасная статья о женской сексуальности в России Автор Оксана Фадеева Однажды, будучи тинейджером, я смотрела на большом экране фильм «Влюблённый мужчина». Это была ничем не примечательная мелодрама — кажется, об адюльтере женатого писателя. Сюжет я подзабыла и что-то могу перепутать. Так вот. В фильме была сцена, в которой молодая героиня, целуясь со своим возлюбленным, начинает тяжело, постанывая, дышать. Ей хочется с ним секса, немедленно. И это женское желание, показанное откровенно и (как минимум, по звукам) физиологично, меня просто потрясло. Я впервые в жизни увидела, на что оно похоже. Ничего подобного не переживая сама, я и понятия не имела, как могут переживать другие женщины. Передо мной словно разорвалась декорация, похожая на открытку к 8-му марта, и оказалось, что за ней скрывается необъятный, сияющий огнями мир. Фильм заставил меня крепко задуматься. Сегодня я вспоминаю, что любовь, какой она мне виделась тогда, являла собой странную штуку. Что-то бесполое, детско-родительское и одновременно жалостливое. И в пугачёвском «позвони мне, позвони…», и в друнинском «спасибо тебе, мой любый» я слышала какое-то противненькое подвывание. Словно женщина — это щенок, молящий, чтобы его накормили. И даже поев, он не скачет, довольный, по дому, а продолжает заглядывать на хозяина снизу вверх. И дело не в том, что в СССР не было секса. Был — мы же как-то все пришли на свет. Но женского сексуального желания не было точно. И даже права на него, как я слышу, не предусматривалось. Долг — да, необходимость — да, уступка мужчине через тяжёлый вздох — да. Но хотеть самой? Да боже упаси, ты ж не шлюха какая! Судя по контенту журнала «Работница», который я читала взахлёб у двоюродной бабушки, женскими опциями были страдание, нежность, благодарность, гордость и строгость. Ещё дозволялось тихо, не напрягая окружающих, носить в себе неразделённую любовь. Ждать, тревожась, печалиться, вспоминая былое. Но кайфовать от любви, вожделеть, быть безобразно счастливой от того, что переживает в моменте твоё тело — ни-ни. «Что хотела, то и получила» могло значить что угодно — залёт, безотцовщину, сломанную жизнь, но только не эгоцентричный восторг от любовных утех. Что интересно, с распадом СССР и приходом в столицу видеосалонов ничего не изменилось. Просто к поощряемым феминным опциям добавилась новая — энтузиазм к ублажению мужчин. Следовало носить джинсы без трусов, «голосовать», задрав майку, и всячески демонстрировать готовность к совокуплению. Но вовсе не так, как это делала девушка из упомянутого выше фильма, а максимально схематично и карикатурно — как до сих пор принято в порно-роликах. Настоящему возбуждению места по-прежнему не нашлось. Ещё позже, уже в мою бытность психологом, я не раз сталкивалась с тем, что женщины воспринимают своё желание как дикое, чёрное и стыдное. Мужское — норм. Но не приведи господь пробудиться архаичной силе в женском лоне — всё, катастрофа и позор. Такое себе позволяют лишь никому не нужные тётки, приехавшие в Египет по молодое мясо (пардон, это не мои слова, а сильно усредённый вариант многих высказываний). А уважающие себя дамы — ни за что. Размышляя дальше, я прихожу к выводу, что отношения М+Ж продолжают быть переполнены детско-родительским. Его столько, что аж невмоготу. Требовательная мать и ускользающий сын, суровый отец и несчастная дочь… И только хороший секс — это гарантированное «взрослый-взрослый», когда у обоих одинаково сносит крышу от полнокровного и животного восторга. Склоняться вдвоём над детской кроваткой — прекрасно, но чтобы чувствовать электричество на кончиках пальцев, должно быть кое-что ещё. Место и время для обоюдного желания, не упакованного в псевдо-культурные рамки, и достаточная зрелость, чтобы его, не пугаясь, принимать.