Даже если что-то меня ранит, глубоко ранит, я выздоровею. Это не сделает меня калекой. После я не буду всю жизнь ненавидеть людей, буду так же доверять людям, не смогу призирать тех, кто думает иначе. Я не смогу жить в постоянном напряжении, усматривая во всем очередной подвох. Поэтому я буду жить как прежде, а, возможно, даже ещё с меньшей осторожностью и на распашку открытой душой.