Западные твиттерские лицедеи уж которую неделю подряд исполняют подходы к снаряду «Барби или Оппенгеймер». Мол, дихотомию угрюмой мужской души описывает именно тягота к полярным вещам: либо конвенциональная красавица, либо беспощадная эсхатология деления ядер — между этими крайностями все безлико и серо для бородатых людей. От этого спора веет ножками Буша, он нам чужд культурно. Мне кажется, в русском космизме нужно думать так: академик Сахаров после испытаний водородной бомбы смотрит себе в глаза и видит тьму, из которой глядит чудовище. Остатки достоинства гонят его в диссидентство, он добивается своего и празднует Гласность митингом у памятника Маяковскому. В толпе пикетчиков он видит Её. Вперившиеся в хтонь глаза и неподвижные углы губ сразу узнает зритель — молодая Елена Яковлева неподражаема, макияж выдает самую известную роль. Их взгляды пересекаются. Андрей Дмитриевич рассказывает байку про Евтушенко, Елена улыбается, но ее глаза полны страха. Андрей Дмитриевич зовёт с собой, Елена соглашается, но сообщает о ревнивом поклоннике. Андрей Дмитриевич отвечает анекдотом про Ржевского и ведет ее в сторону Музеона. Они идут по Бульварному в его квартиру. Он открывает Чинзано, наполняет бокалы, говорит красивый тост и удаляется в уборную. Камера провожает академика по коридору и останавливается, перед зрителем закрывается дверь туалета. Звук ширинки Ливайс, слышно ламинарную струю. Ученый восторженно восклицает из-за двери: — Леночка, ты не поверишь! Струя продолжает звучать. — Ты не поверишь, Леночка! Из радиоточки тихо доносится Кадышева: «Те-е-ечет ручей, бе-е-жит ручей…». Интердевочка перебирает на кухне утварь, примеряя каждый предмет с размаху. Наконец, находит кусок Соловецкого камня, тренирует удар и решительно уходит из кадра в сторону туалета. Затемнение Появляется название фильма: ТРИТИЙ ЛИШНИЙ