Сегодня для серии текстов о потерявших работу у меня брал интервью бывший минаевский эсквайр. Я готовился, вспомнил смешных историй. Потом понял, что редполитика настолько смешные истории не пропустит, и к этому моменту уже звонила журналистка. Истории я все равно рассказал, она посмеялась. Позадавала всякие вопросы про политику — чисто для для себя. К концу разговора мне стало понятно, что из-за самоцензуры издания писать им особенно и нечего про мою жизнь. А если и писать, то не туда. А если не туда, тогда зачем. С ютубом не вышло, теперь вот даже пару строк про меня не слепить. Расстроился, в общем. После этого посмотрел Кашина у Собчак. На моменте, где его ожидаемо попросили похвалить каких-нибудь журналистов, он назвал и правда лучших, но я, конечно, ждал что-нибудь про Полоротова, пусть даже и не в чарте, хотя бы в качестве bonus track и honorable mentions. Кашин не назвал. И я расстроился второй раз. Но потом задумался: упоминать Полоротова в интервью для начальницы Полоротова — дурной тон, наверное, это раз. Два — упомяни он Лёху в эфире, магическая сила полоротовского проклятия раздухарится в медийном воздушном потоке, и прикроют Собчак по доброй традиции всех медиа, где он работал, а заодно и иноагента пришьют на сдачу. Потом еще подумал, что надо, конечно, чтобы Полоротова смачно отпиздили за статью, тогда совсем другой разговор пойдет, упоминать будут.