СТИЛЬ И ШУЛЕРСТВО
Татьяна Толстая написала, наконец, о войне. Наконец - потому что у нашего автора давний комплекс - если все бегут, я стою на месте. Коллективных писем не подписываю. В унисон не говорю. ОК, имеет право. (Хотя последовательная реализация этого права, и это надо ясно понимать, четко локализует автора в зоне «мастеров кружевного дела», но не в зоне большой литературы. В конце концов и Розанов, когда пришла пора, написал «Апокалипсис нашего времени», а не зарылся с головой в «Опавших листьях».) Но любопытно, что даже обращаясь, казалось бы, к глобальной теме, Толстая пытается делать это так, чтобы по возможности увильнуть от «прямого высказывания». Механизм этого дела достаточно элементарный: берется маленькая деталь, ни в коем случае не причина, но следствие происходящего; вокруг этой детали накручивается словесный узор с подмигиваниями и намеками относительно «причины», причём весь текст строится так, что следствие (в данном случае пропавшая из-за санкций таблетка) начинает заслонять собою причину…
