Оля Тараканова написала о «тусклой и беспросветной около-левой меланхолии», то есть нашем ворк-ин-прогресс показе спектакля «Ракеты взлетают и разбиваются рассыпаются в воздухе» в ЦИМе. В основе спектакля лежит алгоритм, который для каждого показа меняет последовательность элементов спектакля (всего их чуть больше 40), но при этом часть оставляет себе: каждый показ — это 70% того, что в целом было сделали нами в работе.

В частности, об этом и пишет Оля: «Ракеты» — неудачная кооперация с алгоритмом. Команда делегирует ему ответственность и освобождает от ответственности себя. Первой мыслью зрителей может быть — виноват алгоритм. Фактически это иерархия, которой все так боятся. Это не сотрудничество, в котором случайность дополняет человеческие решения, выводит их на какой-то новый уровень. Я увидела случайность, которой прикрыли неспособность додумать, погрузиться, увидеть это самое будущее». И это вполне справедливо, если смотреть на искусство через ту призму, которую Оля активно пушит в последнее время — искусство прямого действия; стейтмента, для которого нужно заявить о себе прямо и без иллюзий, но это стратегия Оли, как я ее вижу. Не то, что выбрано нами.

Поэтому просто напишу о том, как проходила наша работа, не отрицая слов Оли и не защищаясь — накину плоскость стремлений, что были у нас, а их соотнесённость с тем, что вышло, буду оценивать в другой раз.

Наш алгоритм был создан еще до того, как были написаны пьесы, а Денис Протопопов, один из соавторов спекта, даже устроил истерику на Новой сцене, когда мы не заметили, что изначально хотели эксплуатировать алгоритм (мы были близки именно к тому, о чем пишет Оля). Итогом этих дискуссий, которые предваряли спектакль, и стала работа с алгоритмом как с партнером и хорошим артистом — пьесы писались с учетом кода и его принципов, да и попросту для него. Влияет ли это на текст? Ну вот Лена Ковальская после показа сказала, что заметила наслоения в тексте, его повторы, которые были сделаны как раз для адекватной работы с восприятием работы кода.

Я часто говорю про наш спектакль через сравнение с очень доступным референсом — спектаклем «Поле» «театра post». Но если в «Поле», насколько я знаю, сначала был текст, а затем спектакль с принципом случайных чисел (а это другое!), то мы пришли к алгоритму как органичному методу работы над теми вещами, которые интересны нам — это бесконечные цепи связей всего со всем, которые мозг всегда соединяет в повествование. И то, как эти цепи соединений вообще могут рождаться у каждого из нас.

Оля считает, что мы отказываемся принимать решения, и это отчасти так, ведь нарезка отрывков нами привела бы к плохой спекуляции — отказаться от нашего опыта, знания и культуры нельзя, и любое решение тогда оказалось бы проекцией того, как устроено наше мышление, а мы тоже хотим смотреть спектакль, над которым работаем, удивляясь тому, что может внутри него оказаться. И поэтому мы пришли к алгоритму, как еще одному участнику проекта, который делает то, чего не можем мы — осуществляет выбор, никак не связанный с дружбой, любовью или желанием. У каждого из нас есть любимые сцены в спектакле и есть интерес к тому, чтобы обновлять результаты вывода кода до тех пор, пока спектакль не получится, что называется, идеальным. Но это, в частности, и есть то ограничение, которое на нас накладывает код, постоянно напоминая, что никакой идеальной версии спектакля нет и что реальность рождается в связках и отношениях всего со всем.

Следующий показ будет 11 октября, а еще один — 15 ноября. Приходите: http://meyerhold.ru/rakety-vzletayut/