мне нравится новый разговор Саши Дунаевой и Валеры Золотухина, где они обсуждают разные стороны политического в театре. и если Кристина Матвиенко делала это в исторической перспективе от прошлого к настоящему, то Валера и Саша совершенно иначе. они обсуждают социальный и инклюзивный театр, финансирование и деньги, привычку понимать политическое широко, историю театра, институциональные нормы, самоорганизации и много кейсов, о которых я почти ничего не знал. вообще театр сейчас — последнее, о чем у меня получается думать, но такой разговор, как у Валеры и Саши, или текст Кристины, дают мне силы структурно подумать о том, что все последние годы было действительно важной частью моей повседневности. надеюсь, кому-то поможет тоже «Александра Дунаева: Как-то в начале войны мы обсуждали со студентами «отмену русской культуры», эта тема их очень волновала. Отменяют яйца Фаберже в Париже, но вот эта культура, которая только-только перестала до войны быть совсем уж маргинальной и начала наращивать свою институциональную мощь — она никуда не денется, хотя снова уйдет в подполье. Это культура, как я ее вижу, политического действия — политического в той мере, в какой позволяет контекст происходящего. Это, скорее всего, очень локальные проекты, не имеющие общих зонтичных структур, оторванные от крупных институций, партизанские. Занимающиеся разными полезными вещами, такими как поиск национальной и локальной идентичностей, переосмысление прошлого и выработка новых ценностей, отстраивание сообществ, фасилитация между разными небольшими группами, абилитация, педагогика искусства, отстраивание новых ритуалов повседневности, которые позволили бы залатать дыры в социальной ткани. Думаю, сейчас основная цель — взаимная поддержка, которая помогает удержаться в реальности и сохранить понимание нормы. Так, буквально все люди театра в Петербурге, с которыми я работаю и дружу, помогают сейчас беженцам из Украины». «Валерий Золотухин: Постепенное расширение понимания политического привело к тому, что и более ранние явления театра — неочевидные, не обязательно рассматривавшиеся в отечественной исследовательской традиции как политические — тоже становятся интересны с этой точки зрения. Не только Мейерхольд в форме красноармейца и во главе Театрального отдела Наркомпроса, но и интенсивные дискуссии о том, как и зачем театр воздействует на аудиторию, как он может делиться своей властью с аудиторией, какой властью аудитория обладает над ним, как согласовать гражданскую миссию с художественным экспериментом, и т.д. Например, история российского театра ХХ века богата примерами отклонения от институциональных норм, и это перекликается с тем, что ты говорила в связи с социальным театром. Но одно с другим редко связывается. Хотя за этим и тогда, и сейчас стоят поиски оснований для нового договора с обществом». читайте на «сигме»: syg.ma/@resist…iektivie и на сайте проекта: mag.resistancetheatre.org/nenapis…spektive