Давно не писала ничего художественного, тем более — поэтического. Но вот что-то забормотало внутри, и, внимательно прислушавшись, я расслышала это: к моим окнам прижата трава, она прорастает в москитную сетку. у хозяев родился ребенок, и им не до стрижки газона. я смотрю на травинки и брежу, что это — деревья, а я — лилипут, квартирующий у гулливеров: их зады то и дело мелькают снаружи, закрывая шафрановый свет июльского солнца, и подвал наполняется влагой, сочащейся из колодезных окон. лампы бледного света дурят оптику глаз, но я сократила расходы на бедность палитры, расставив предметы поярче. Они собирают пространство, мешая полуобморочной голубизне подземелья раскиснуть, как печенье в стакане остывшего чая, в отсыревших стенах. моряков качает на суше, а я зябну под солнцем. Я хочу жить в конце переулка, чтоб случайно забредший прохожий выдыхал: «Как спокойно и тихо!»