Набоков говорил, что литературу надо принимать, как лекарство, — мелкими дозами. Я думала, это касается прежде всего его собственных текстов, настолько туго свитых из метафор, что их скученность способна вызвать у читателя жажду и легкое головокружение. И правда, с талантливо написанным художественным текстом не стоит торопиться, иначе он или застрянет в глотке, или провалится мимо всякого интереса, оставив в памяти разве что фамилию автора (зато на какой-нибудь из кухонь можно сказать, что книгу такого-то, мол, читал — и добросовестно подмигнуть хозяйкиным гераням). Самой медленной книгой для меня были «Воспоминания» Надежды Мандельштам. Прежде всего из-за скопления имен, цитат и отсылок к различным событиям. Полтома — мемуары, вторая половина — пояснения к ним. Несмотря на то, что эту книгу надо читать под аккомпанемет архива, она, безусловно, великолепна. Но «Смерть Вазир-Мухтара» Юрий Тынянова я читала гораздо дольше «Воспоминаний». Это исторический роман о последнем годе жизни Александра Сергеевича Грибоедова (и о немоте, которая наступила в обществе вслед за декабристским восстанием). Он написан сгущенным поэтическим языком, местами беспощадно рубленным и изобилующим телесностью (я имею в виду ту телесность, что Пушкин называл «прозаизмом», а не чарльзбуковскую). Но все описания — и исторические, и художественные — сливаются в одну потрясающую картину внутренних переживаний гениального творца. Несмотря на то, что с романом я не спешила, чтобы распробовать и одновременно не отравиться, последние страницы, где Тынянов воссоздает сцену убийства Грибоедова обезумевшими религиозными фанатиками, читала запоем, под каким-то гипнозом и от ужаса описываемого, и из-за невероятной, ни на что не похожей манеры автора об этом рассказывать. Вазир-Мухтар лежал смирно. Имя Вазир-Мухтара ползло по дорогам, скакало на чапарских лошадях, подвигалось к Тебризу, плескало восстанием у границ Грузии. Вазир-Мухтар существовал.