Прочитала статью Фрейда «Достоевский и отцеубийство», где он исследует связь припадков писателя с токсической виной из-за желания смерти отцу (которого в итоге убили крестьяне, когда Федору Михайловичу было восемнадцать лет; это событие стало травмирующим и в конечном счете послужило первоосновой романа «Братья Карамазовы»). Любопытно, что гештальт-подход толкует проявление вины и самобичевание (наказание себя, мазохизм) подобным с психоанализом образом. Понятно, что гештальт вырос из психоанализа, но сейчас по ряду вопросов с ним разошелся. Однако при изучении работ Фрейда мне многое становится яснее, включая собственные внутренние процессы и то, какие стратегии выбирать при работе с невротическими клиентами. Если очень упрощать: Достоевский желал смерти отцу (тот самый пресловутый эдипов комплекс — попытка мальчика устранить соперника-отца в борьбе за обладание матерью), мучился от этого виной, страдал от припадков (самоистязания); потом отца убили, Федор вообще с катух чуть не поехал, но от окончательного разрушения его спасла — приготовьтесь закатывать глаза — каторга, куда, заменив ею смертную казнь, писателя отправил царь (который, как мы знаем, тоже «батюшка»). Именно поэтому у Достоевского, по его словам, на каторге припадков не было. Наказание дано "сверху" — собственного не требовалось. Идея вины перед отцом за сам помысел о его убийстве помогает понять «Братьев Карамазовых», где писатель, собственно, и говорит, что виновен не только тот, кто убил, но и тот, кто желал смерти. Короче, Достоевский — образцовый невротик.