Сароян, или проживание жизнью Я проснулась в четыре утра. Мне не спалось. Не спалось причем самым мерзопакостным образом, когда и встать сил нет, и лежать муторно. То комкая, то натягивая одеяло (в таком состоянии всё кажется отвратительным и всё терзает — от мыслей до складчатости покрывал), я перебирала в голове тексты, которые сейчас могли бы меня утешить. В скором времени Уильям Сароян лежал рядом в виде электрического текста. Я читала рассказ «Званый вечер». О писателе, переживающем пресловутый (это слово следует писать дважды) кризис среднего возраста. От званого в рассказе — только название и кульминация, помещенная, кстати, в самый конец. Туда, где герой встречается со своим повзрослевшим сыном, который понял главную мысль всех произведений своего отца: когда человек не чувствует и не знает себя и окружающих, он не проживает жизнь, но жизнь проживает его. На такое проживание жизнью, сквозь которую лениво протискивает свое располневшее тело главный герой, его сын отвечает собственной первой книгой под названием «Да». Очевидно, в ответ всем «нет». В этом рассказе вообще много внимания уделено говорящим в лоб названиям. В общем, мои чаяния уснуть не сбылись, но зато ожидания оправдались. Сароян со всей своей внешней простотой, так ценимой Довлатовым, со всеми диалогами мимо диалогов, присвоенными Вуди Алленом, утешил меня ранним утром в понедельник, девятого января. #литература