Из всех дошедших до нас стихотворений Мандельштама меня — особенно осенью — сильнее всего цепляет именно «Шерри-бренди». Я скажу тебе с последней Прямотой: Все лишь бредни, шерри-бренди, Ангел мой. Составленное из аллюзий, оно и само расхвачено на аллюзии. Такова судьба шедевра или исторической нелепости — врасти в культуру. (Вот у Шаламова есть одноименный рассказ, посвященный уничтоженному поэту. Или у «Сплина», помните: «Шато-марго, всё хорошо»?) Из-за своей внешней легкости, из-за незамысловатых рифм и физиологичной, даже вульгарной лексики (местами, кстати, поданной лишь в виде намеков: «мне из черных дыр зияла срамота»), стихотворение западает в душу. Но, как это часто бывает с творениями гениев, контрабандой протаскивает межстрочное послание о пире во время чумы и, в общем-то, о безысходности. Тем не менее я попыталась прочитать его так, словно это всего лишь ироническая песня, которую поет пьяный поэт. Поет, несмотря на то, что рот ему зажимают испуганные такой фривольностью друзья.