Почти каждый разговор об Александре Беглове последние несколько месяцев сводится к разговору о Пригожине. Можно сказать так: по мере развития любого разговора о Беглове вероятность упоминания Пригожина стремится к единице. Такой вот феномен. Сложно сказать, почему это происходит. Ну вот, допустим, представьте, что у Собянина есть враг. Пусть не враг, но оппонент. И вот в какой-то ответственный момент, допустим, накануне важного московского форума, на улицах столицы появляются билборды с рекламой бизнес-проекта оппонента. Реклама эта не нарративная, скорее имиджевая, впрочем не то чтобы очень, потому что из билбордов вы не узнаете ничего, кроме того, что в Москве планируется масштабный проект с сотнями миллиардов инвестиций. Нет уверенности, что такое возможно. А в Питере возможно. Или представьте, что в дружной семье московских журналистов есть такие СМИ, которые систематически, целенаправленно, долговременно критикуют (оказывают давление) на Сергея Семёновича. Ах да, было такое, но в 99-м. Тогда, правда, всё это делалось в рамках более серьёзной борьбы не столько с мэром, сколько с его высокопоставленным союзником. Но сейчас это едва ли возможно. А в Питере возможно. Получается, что, с одной стороны, в Питере есть СМИ, способные в лучших традициях либерализма держать под прессом высших политиков. А другой стороны вроде как и нет?