В 2011 году, за 4 года до смерти, футуролог, социолог, доктор исторических наук Игорь Бестужев-Лада говорил аудитории в Москве: - Четыре будущих поколения компьютера в течение 20-30 лет (...). Неизбежен переход в качественно новое состояние. Посильнее, чем переход от обезьяны к человеку. Следующее поколение компьютера уже создано. Дело за малым: никак не могут найти портативный монитор. Есть разные подходы: очки, шлем. Но практически не могут этого добиться. Следующий портативный компьютер будет с монитором, тоже портативным. Как только это случится - ожидание примерно 5-10 лет на западе и 10-15 лет к востоку от запада - произойдет революция дарвиновского типа: реальный мир полностью уравняется с виртуальным (...). Это сразу меняет облик человечества, потому что мы можем не собираться, а сидеть каждый у себя дома. Можно будет ходить на работу, а можно не ходить. (Дальше он говорит о втором поколении будущих компьютеров - "машина обрастает датчиками, эти датчики работают 24 часа в сутки". (...) Третье поколение - это программирование желательных параметров физического и психического облика человека. Четвертое поколение - если можно создать искусственный орган, то почему бы не создать искусственный набор механизмов, который позволял бы оптимально функционировать всему человеческому организму?). 10 лет для перехода человека в новое качество, как предполагал Бестужев-Лада, не хватило. Тем не менее, в 2022-м нам особенно понятно, о чем он говорил. И даже у того условно пограничного состояния, в котором сейчас уже находится человек, есть новое экономическое и политическое измерение (политэкономическое). Другой историк и футуролог, Андрей Фурсов, считает, что такой переход (он не цитирует Бестужева-Ладу, но говорит о другом измерении будущего перехода) будет характерен для смены социально-экономической формации. Фурсов считает, что новое уже не будет капитализмом, потому что при капитализме объектом присвоения является овеществленный труд (капитал), а будет присваиваться социально-экономическое (потребительское) поведение. Наиболее известные современные (пороговые) формы такого будущего - система социальных рейтингов в КНР и таргетированная реклама. Но какое политическое или военно-политическое значение будет иметь этот переход? Что произойдёт уже тогда, когда в новой нормальности уравняются реальность и виртуальность? Протопроедр за последний месяц провел немало разговоров с собеседниками из Европы и Северной Америки. Обобщение о восприятии ими информации из своих СМИ такое: - лояльность - конформизм (соглашательство) - повышенная восприимчивость к тому, что подтверждает уже сформировавшуюся картину мира; не ломает её, не заставляет выходить из зоны психического комфорта, не требует разрушать старую картину и строить новую. Отличается это от того, в чем критикуют российскую массовую аудиторию российских СМИ? Едва ли. Нет. Современные технические возможности позволяют создавать медиаматериалы, сходные до степени смешения и неотличимые от реальных. Порог, когда такое можно делать в режиме реального времени (дополненная реальность) еще не преодолен, но как свидетельства о недавно произощедшем - да. В условиях военного времени это приводит к новому уровню ведения пропаганды, которым могут пользоваться обе стороны (при равенстве возможностей) или одна из сторон, когда у другой ресурсов ведения такой борьбы нет. Наше сознание (мнение) становится театром военных действий. Конструирование виртуальности, до степени смешения неотличимой от реальности, умаляет правду до ничтожной. Реальный мир уравнивается с виртуальным, правда исчезает, а объектом присвоения становится воля (произвол) к индивидуальному и массовому социально-политическому поведению.