В пятницу, субботу и сегодня много ездили с сыном и послушали почти всю «Голову профессора Доуэля». Я читала этот роман примерно в том же возрасте, что мой сын сейчас, поэтому интересно сравнить впечатления. Мне эта книга в памяти представлялась историей о невыносимо-шикарной заграничной жизни! С блеском Парижа и Ниццы! На деле же это такой защищенный от деталей текст, что сейчас это даже идет ему на пользу, потому что без ярких подробностей нет и смешных стимпанковых заходов типа пневмопочты в цивилизации, давно покоривший космос, у фантастов золотой эпохи. При том, что Беляев был в Европе, и мог бы блеснуть какой-то недостижимой для советских читателей экзотикой. Самое поразительное, конечно, то, чем я в детстве не интересовалась - а именно, судьбой самого автора, который страшно болел, много лет пролежал без движения из-за туберкулеза позвоночника, и поэтому так живо описывал в своих лучших романах тему несвободы тела и попытки ее преодолеть. История мыслящей головы без тела - его, и Ихтиандра, который даже после чуда медицинского спасения не способен жить в нормальной для людей среде - тоже, и того мозга, который профессор Вагнер вроде бы и спас, но пересадить потом смог только в слона. Правда, моего сына больше всего заинтересовали несколько другие вещи: зачем профессор Керн показал успешно восстановившуюся после операции Брике голове Доуэля так, что Брике ее увидела и запомнила, если хотел сохранить квази-воскрешение своего учителя в тайне? Как он собирался демонстрировать научной общественности голову Тома и уже восстановленную Брике, если это все подсудные незаконные операции, которые во второй части книги он готов скрыть любой ценой? Можно ли обвинить хоть в каком-то преступлении Брике, которая сбежала от Керна? И главное - почему он упорно называет несчастного, покалеченного, но вполне живого и мыслящего профессора Доуэля - головой профессора Доуэля? Меня каждый раз поражает вот это вот: «Лоран часами разговаривала с головой профессора Доуэля», «Голова сказала, что…». Ну какая голова, это тот же профессор, хотя и оказавшийся в очень непростой ситуации.